Нежно-голубые лампочки на табло мигают, указывая на то, что пора сменить крупье. Девушки, которым еще только предстоит выпить – в казино допускаются только трезвые, – идут по стеклянному проходу в общий зал. На две минуты ставки приостановлены, мужчины за столиками заказывают напитки или зажигают свежие сигары, некоторые встают, чтобы размять ноги.
Вот тогда-то я и вижу его. Он входит в аквариум через боковую дверь.
Все внутри меня каменеет. Он выделяется, как рубин среди бриллиантов. Мужчины приходят сюда в костюмах, хотя бы для того, чтобы скрыть символы своих банд. Их просто распирает от чувства собственного достоинства, если у таких людей оно вообще есть. Выиграют они или проиграют, в конце вечера деньги, которые они пришли сюда отмыть, окажутся именно там, где им и положено быть. В этом-то и прелесть этого места: мы устранили угрозу подставы. Чем бы они ни занимались до приезда сюда, мы не спрашиваем, откуда взялись деньги. Нас это не касается, мы просто получаем свою долю.
Схема идеальная, когда есть на что свалить внезапную прибыль. Выигрыш или проигрыш в азартной игре. И, кстати, за столами редко сидят сами владельцы капиталов – они отправляют к нам своих самых надежных лиц, тех, кто способен расслабиться, кто может сесть поудобнее, насладиться напитком и присутствием хорошенькой девицы. Чего бы не насладиться, если они знают, что она там не в качестве приманки.
Бастиан не из числа надежных лиц. Я не уверена, что доверяю ему, хотя, вероятно, какая-то глупая часть меня могла бы доверять.
Он – воплощение агрессии, темные волосы кажутся еще темнее. Татуировки, почему-то еще более угрожающие, выделяются на светлой коже, как шрамы солдата, а тени под глазами кажутся черными.
Хотя я смотрю со стороны, я чувствую, как меняется воздух в игорном зале, волоски у меня на руках встают дыбом, и… каждый стук моего сердца все больше манит меня к нему.
Как может мужчина – мальчик, как некоторые могли бы его назвать, – не имеющий имени, войти туда, где как раз имя является главным достоинством? И при этом казаться боссом.
Как он вообще туда попал?
Ответ приходит в виде беззвучного сигнала тревоги.
Я поворачиваю голову в сторону Бронкс, обхватывая вибрирующий браслет на запястье. Она вскакивает, как и Дам, – единственные, кто был предупрежден. Еще Дельта, но она ушла со своими парнями.
Карсон, управляющий вечеринкой, направляется к Бастиану, и у меня перехватывает дыхание. Я уже собираюсь бежать в зал, но Дам ловит меня за запястье, а другой рукой тянется к наушнику.
– Ложная тревога, парни. – Он пристально смотрит на меня, его рука дрожит. – Я сказал – ложная тревога, – повторяет он громче. На самом деле он взбешен, осознавая, что этот парень нашел способ пробраться в наше святая святых.
Браслет перестает вибрировать как раз в тот момент, когда в зал врывается Дельта со своей свитой. Она обеспокоенно идет к нам, но затем ее взгляд медленно скользит к окну.
Плечи Карсона расслабляются, и он машет рукой, давая Бастиану разрешение пройти.
– Это что… – говорит одна моя подруга.
– Черт, он… – вторит другая.
Я могу только кивнуть, мой пристальный взгляд отслеживает каждый его шаг, пока он лавирует между столиками, не обращая внимания на оценивающие взгляды.
Он подходит к бару, там, в казино, и мгновение спустя барменша протягивает ему напиток, перегибаясь через стойку слишком показно, но он даже не смотрит на ее бюст, который она
Его глаза вспыхивают, когда встречаются с моими, и мой пульс бьется еще быстрее.
– Он не может… Я имею в виду, он же никак оттуда тебя не увидит… да? – шепчет Дельта.
– Никак, – кивает Дам; тон у него напряженный, но в то же время и любопытный.
Я забираю напиток из рук Бронкс и осушаю его одним глотком как раз в тот момент, когда на экране вспыхивает приглашение делать ставки. Отталкивая руку Дама, срываю платье через голову и остаюсь в нижнем белье, которое не собиралась показывать всем сегодня вечером.
– Роклин, подожди! – кричит Дам, но я уже бегу в игорный зал.
Девчонки, которые должны играть роль крупье, расступаются передо мной, не говоря ни слова. Выравниваю дыхание, когда подхожу к двери и ожидаю, что кто-нибудь из службы безопасности впустит меня внутрь.
Кажется, проходит вечность, прежде чем я вхожу.
В комнате стоит густой запах сигар, и то, что должно быть безопасной зоной, сейчас кажется зоной повышенной опасности. Только мне, разумеется. А может, и не только мне. Все чувствуют
Бастиан другой.
Он пришел с улицы и рос не в детском манеже, защищенном пуленепробиваемым стеклом.
Я делаю несколько шагов, когда голова Бастиана поворачивается. Он как будто чувствует мое приближение. А теперь уже и не чувствует – видит. Оттенок его глаз меняется – становится темным. Зрачки
