Искусительная маленькая воровка полностью

– Ты же не думала, что все обойдется парой царапин и синяков, правда?

Я быстро схватываю суть.

– Ты пытаешься обратить этих двоих в свою веру?

– Я не пытаюсь. Мы на одной стороне, я и братья Греко.

– Да неужели? – Я сдерживаю ухмылку, вспоминая слова Кайло. – И кто же им дал разрешение находиться в моем личном пространстве?

– Я дал. И я должен сказать… меня напрягает, что ты живешь бок о бок со всеми ними, включая Дамиано. Так вот. Этому типу отныне запрещено находиться в твоем крыле. Никаких исключений.

Я игнорирую его слова.

– Ты не можешь распоряжаться моими мужчинами, Бастиан.

– Я твой мужчина, богатая девочка, так что следи за своими словами.

Мой язык скользит по тыльной стороне зубов. Вообще-то эти слова не должны вызывать трепета в моей груди, и все же это происходит – я внезапно стала жертвой обычной девчачьей влюбленности, чего не ожидала от себя.

Однако этого недостаточно, чтобы отвлечь меня от того, что я должна сказать.

– Братья Греко решили быть с нами. Правда, я все еще не уверена, что хочу, чтобы они остались. Если они потеряют концентрацию, то им придется уйти, а идти им больше некуда. Их мать умерла, раньше они были под крылом другой известной семьи, где мы их и нашли, – говорю я.

Бастиан хмурится, наклоняясь вперед.

– Что, черт возьми, это значит? Ты не уверена в них? – Он цепляется за одну часть того, что я сказала. – Но почему? Что они сделали?

– Они ничего такого не сделали, – честно начинаю я, но передумываю. – То есть как сказать… Фальшивые деньги – это, конечно, очень плохо, и сейчас с этим разбирается Дам, но в остальном – не более чем ребячество. Розыгрыши и шалости, которые не причиняют реального вреда, но все же требуют времени для исправления последствий.

Он мгновение молчит, задумчиво проводя языком по кольцу в губе.

– Значит, ты сомневаешься в них, потому что они другие? Не роботы и не идиотские куклы типа красавчика Кена?

Хмурюсь.

– Я этого не говорила.

– Тогда почему? Тебе же нравится быть со мной, несмотря на все это дерьмо, но тебе почему-то не нравятся эти двое. Они же по натуре бунтари, а тебе это не нравится? В чем смысл?

Мои мышцы сжимаются, когда его слова доходят до меня – он угадал, хотя мне неприятно это признавать. А если я скажу об остальном, то точно не буду отличаться от той капризной суки, которую он сейчас описывает.

– Мой отец им не доверяет. Он вообще был против с самого начала. Он одного их вида не выносит, говорит, что они несут хаос, который мы не сможем контролировать, а отец никогда не ошибается. Никогда.

Мои слова тяжестью повисают между нами. Бастиан кивает, отводя взгляд. Но через мгновение его прозрачные глаза возвращаются ко мне.

– Если бы я захотел забрать братьев Греко, я бы сделал это, и они не отказались бы. А пока что я буду использовать их, когда мне понадобится.

От его тона, так похожего на тон моего отца, у меня в животе вспыхивает гнев, но я тут же успокаиваюсь. Мягкое тепло разливается по костям.

– Эй, ты больше не можешь тайком пробраться ко мне?

Несколько секунд он смотрит на меня, и я начинаю беспокоиться. Он конечно же понимает то, о чем я умалчиваю, и его следующие слова подтверждают это:

– Я тоже соскучился, детка.

Мгновенный трепет пробегает по моему животу, как пчелы, покидающие улей. Мои пальцы сжимают телефон, подбородок неосознанно опускается.

Детка.

Не богатая девочка.

Не маленькая воровка и не Роклин.

Детка, и он соскучился по мне. Он едва знает меня, и ему ничего от меня не нужно, кроме меня самой.

Прикусываю нижнюю губу, и его взгляд устремляется к моему рту.

– Прекрати, – хрипит он. – Не обращайся так с моими губками.

Я начинаю ерзать под водой.

Глаза Бастиана сужаются.

– Прости, но я не смогу добраться до тебя сегодня вечером.

– Почему?

– У нас тут дерьмо происходит.

– Расскажи.

Он на мгновение отводит взгляд.

– Парни, на которых я работаю, у них проблемы… Они братья, а девушка из нашего приюта сейчас с ними. Там какие-то семейные дела, и, поскольку они мне платят, приходится кое-чем заниматься. И я, знаешь, вспомнил, что нужно позвонить сестре.

– Звучит скучно и не совсем понятно, если не считать части о сестре.

Он смеется, опуская взгляд на пену, прикрывающую мою грудь.

– Можно придумать что-нибудь повеселее.

Выражение лица и низкий тембр голоса выдают его мысли. Он хочет, чтобы я показала ему себя. Я не прочь, но… Сдержаться будет очень трудно.

Внезапно он сверкает глазами.

– Пусть этот Джеймс Бонд держится подальше от твоего крыла. Я узнаю, если блондинчик нарушит границы.

Звонок обрывается. Я жду, что внутри меня вспыхнет гнев из-за того, что он устанавливает правила, но этого не происходит.

Вместо этого нарастает желание. Тепло разливается между ног и скручивается внизу живота. Я закрываю глаза и опускаю руку под воду. Мысли о татуированном тиране вертятся в моей голове и остаются еще долго после того, как я, покончив со всеми делами, проваливаюсь в постель.

У меня есть подозрение, что эти мысли, возможно, никогда не уйдут.

Это должно привести меня в ужас, но ничего такого и близко нет.

А вот это уже страшно.

Да?