Искусники полностью

Она поднялась с кровати с каким-то странным выражением лица. Но не несчастным, определенно не несчастным. Может быть, оно и не походило на то, с каким Джина ждала Марка на ступенях суда, но ведь и того он не мог разглядеть, потому что тогда она была к нему спиной. Если пока он смог вызвать у нее хотя бы это не несчастное выражение, то и сам он уже не несчастен, пронеслось у него в голове. Гейб открыл было рот, чтобы заговорить, но голос по-прежнему отказывался звучать, и тогда он протянул руки к Джине и пошел к ней навстречу. Они встретились на полпути к постели, а потом упали на нее в нетерпеливом сплетении рук и ног.

– Будто первый порт во время шторма, когда больше некуда деваться, – сказала она через несколько первых судорожных мгновений хриплым, задыхающимся голосом. – Тебя это волнует?

Он что-то хмыкнул.

– Меня тоже нет.

Память будто раскрылась, и Джина теперь не вспоминала свое падение, а вновь переживала его.

Чувство равновесия почти отказало, ветер не давал вздохнуть; она неслась вниз, словно управляемый снаряд, вперед ногами, которые должны были удариться о тротуар, а весь мир летел смазанным пятном вверх…

С последней нотой изображение исчезло. Господи Иисусе, вот уж действительно – упасть и не встать. Знаковый элемент вам подавай? На этот раз и Вальжан перепугается, год расти не будет.

«Что-то я натренировалась на падениях, – подумала Джина. – И со зданий, и в постель».

«Наверх», – скомандовала она. И сразу перед ней застыло самое начало видео. Она промотала вперед несколько кадров, пока не добралась до начала падения, а потом поставила в нескольких его точках метки, возвращающие к моменту перед тем, как она шагнула в пустоту – на мгновение ока или, лучше сказать, мысли? На мгновение приоткрывающееся будущее. А потом само начало падения зациклила: шаг вниз – обратно, снова шаг вниз – обратно – снова шаг вниз – обратно – снова шаг вниз…

Очень жутко. Тебе ничего это не напоминает? Она почувствовала, что улыбается. Если бы все пошло чуть-чуть по-другому, она, наверное, выкинула бы его прочь из спальни, спальни Марка. А вместо этого запрыгнула в проходящий скорый и больше не оглядывалась. Возможно, именно оттого, что это он пришел к ней, она и не могла потянуться к нему сама. Не могла, по крайней мере, до той минуты, пока скорый поезд, тронувшийся с места, разбуженный Клаудио, Флавией, Доркасом и Томом, не набрал ход при виде кинувшегося к ней Гейба.

С Марком все складывалось само собой, никто ни к кому не приходил первым, просто словно бы наступала подходящая погода, когда должен был пойти дождь, или мокрый снег, – или ничего не происходило. Давно к ней никто не приближался так, как Людовик, а она – и подавно. С Марком в этом отношении было легче. Просто будь рядом, дождись подходящих условий, без всякой спешки и тревог, и если такие условия складывались, то складывались, а если нет – то нет. Не нравится? Иди, жалуйся на небо, с которого идет дождь, если хочешь.

Но все вышло по-другому. И теперь придется с этим разбираться. Знай она, что так выйдет, может, попросила бы себе еще времени на раздумье.

Чушь. Все-то ты знала. Специально подстроила. Определенным образом все расставила и ждала – сообразит или нет. На что это похоже: на открытую рану или открытое окно? Он увидел окно и, недолго думая, забрался внутрь, причем именно на такой поворот, признайся, ты и рассчитывала. Сама себе купила билет и проложила маршрут, поэтому нечего теперь притворяться, что ты ни при чем.

Давненько она не заскакивала на ходу в проходящий скорый. Такое под стать совсем молодым и полным сил. А вот побываешь под колесами пару-другую раз, протащит тебя по всем шпалам, и усвоишь, что силенок уже не достает. Если мозгов хватит, конечно.

А вот Гейб Людовик вряд ли вообще когда в жизни запрыгивал в такой поезд. Когда добрых пятнадцать лет женатой жизни идут под откос, хочется намного большего, чем просто секса. И страстное это желание пронизывало все его существо, пульсировало в каждом прикосновении, в жаре тела, удивившем их обоих. Этого жара и неутолимого желания хватило почти на всю ночь, он ни на секунду не сомкнул глаз, а когда затихало его тело, он принимался говорить без умолку, то лихорадочно бормоча, то рассказывая более спокойно. Наверное, такая ночь должна была бы свести их раньше, прежде чем она поехала в Мексику с Марком.

А он ждал. Пока она вернется. Вероятно, он и сам того не понимал, но Джина-то понимала. Теперь.

Лицо Гейба стояло у нее перед глазами, чуть колеблясь, будто ожидая, когда она запишет изображение на чип. Но она усилием воли отогнала этот образ и вновь сосредоточилась на своем видео.