– Похоже наш герой проснулся – проговорил Аваддон, замечая, что Дерек сидит.
– Что ж, я всё равно хотел с минуты на минуту пойти будить его – поворачиваясь лицом к наводчику, сказал Азазель. В свете пламени блондин выглядел совсем не ахти. Измазанный грязью и сажей, с грязными спутанными волосами, он выглядел как какой-то бешенный сепаратист – из тех, кто, борясь за независимость Ближнего Востока, всеми правдами и неправдами, пытается пролезть на территорию Конклава.
Поднявшись на ноги, Элли подошла к наводчику.
– Ты как? – спросила она, присаживаясь возле него. Взяв его за руку, девушка приложила его ладонь к своей щеке, и закрыв глаза, судорожно вдохнула – Ты выглядел совсем плохо.
– Теперь всё в порядке – отозвался парень, улыбаясь. Чувствовал он себя конечно не на все сто, но на шестьдесят – семьдесят, это уж точно.
– Ладно, сворачиваемся и идём в город. Покончим наконец со всем этим дерьмом – произнёс Азазель, поднимаясь с земли и отряхивая измазанные в грязи и изорванные в нескольких местах, джинсы.
Стараясь не терять времени, вся четвёрка буквально через пять минут, наметив путь, стала взбираться по, торчащим из огромной стены, уступам и железным стержням, что некогда составляли каркас зданий. Осторожно перебирая ногами и руками, так, чтобы не потревожить тяжелую груду камней и металла, они взобрались на верхушку стены и осмотрелись.
Внизу, выглядывая из-под стены, начиналась серая голая земля, усеянная мелкими осколками битого стекла и цемента. Где-то всего в двух милях, в центре бывшего Нью-Уолл, виднелась извивающаяся светлая нить, ведущая с небес. Сейчас она была похожа на небольшое торнадо, с той только разницей что от торнадо не идёт света.
Огромный город был полностью стёрт с лица земли. Даже видневшихся с холма полуразрушенных строений уже не было. Это место готовилось к самому значимому событию в истории человечества.
– Осталось всего ничего – улыбнувшись произнёс Азазель, осторожно опускаясь на корточки – Не больше двух миль.
– Но их тоже нужно пройти – отозвался Аваддон, невесело.
Спустившись со стены, квартет, осторожно осмотревшись, без обиняков, сразу направился в центр раскинувшейся пред ними, серой, пустыни
– Даже при максимальном ускорении сброса печатей, Михаилу, Гавриилу и Рафаилу, потребуется не меньше четырёх часов чтобы сбросить две последние печати – со Светлого Барьера и с Врат – произнёс Азазель, глядя на, танцующий в центре бывшего города, канат света.
– Что за Светлый Барьер? – спросил Дерек.
– Барьер, который был создан чтобы оградить нас от Отца – ответил Аваддон, который шёл сбоку от наводчика. – Только преодолев его можно будет говорить о том, чтобы остановить Апокалипсис.
– Для чего Богу понадобилось ограждать себя от вас? – спросила Элли.
– Не только от нас – не отрывая взгляда от бывшего центра города, произнёс брюнет. – Знаешь почему он изгнал Перворожденных?
– Потому что они стали разумными – ответил, идущий впереди, Азазель.
– А почему он прогнал Люцифера? – спросил, горько улыбаясь, повелитель Бездны.
– Потому что он якобы искусил Еву – ответила Элли, улыбнувшись.
– Прям так и искусил? – притворно удивился брюнет – Бог заповедал Перворожденным, что им нельзя есть с одного из деревьев Эдема. Но как он объяснил, почему нельзя этого делать?
– Я что, по-твоему должна помнить все святые писания – улыбнувшись, отозвалась девушка.
– Он солгал. Сказал, что они умрут если откусят от запретного плода. Все ангелы, кто находился тогда в райских садах, слышали это. Но никто, никто, даже сам гордый Люцифер, не решился тогда ничего сказать.
– Ложь во спасение? – предположил Дерек.
– Она всё равно ложь – отрезал Аваддон, устремив холодный взгляд в сторону наводчика.
– И ты решил открыть людям глаза? – спросила Элли – Решил нам подгадить?
– Мне было совершенно плевать на ваших прародителей. Кому они вообще сдались? – улыбнувшись, произнёс повелитель Бездны. – Единственное что меня волновало, это была ложь, которую наш Отец позволил себе. Я просто не мог уложить этого в своей голове. И знаешь, что самое смешное в этой истории? Когда он прогнал ничего не понимающего Люцифера, он объявил его самым главным лжецом. Не забавно ли? Пусть даже один из архангелов дал бы Адаму и Еве тот плод, ведь он открыл им глаза. Он показал им мир, показал жизнь. В то время как Бог просто лгал. Не знаю, из добрых ли побуждений или из каких, но он лгал.
– Ты представляешь Отца слишком уж в каких-то тёмных тонах – улыбнувшись, произнёс Азазель.
– Потому что так оно и есть – ответил Аваддон, давая своим тоном понять, что разговор закончен.
Блондин, хмыкнув, направил свой взгляд вверх.
