– Отнюдь. Я верю в то, что может быть, он окажется более милосерден чем Бог. Я верю в то, что он пощадит меня. В конце концов, я его мать – ответила Беверли, и в этот раз директор действительно увидел в её глазах безумие, безумие тонущего фанатика, схватившегося за тоненькую соломинку, соединяющую его с миром. Он знал, что это за соломинка. Она, этот тоненький прутик, была древнейшей формой изменённого сознания.
Мистер Карроуэй был далеко не глупым человеком. Он по себе знал, что с возрастом люди всё сильней и сильней склонны к сумасшествию. Не умея контролировать мощнейший в мире, органический процессор, они слетали с катушек, и для многих, вера становилась настоящим спасением, и подспудно – самым настоящим, их проклятием.
– Если останешься в живых – передавай привет своему Богу – ответил он без тени улыбки. С самого начала он знал, что ничем хорошим всё это не закончится. Он это знал, но… но только ближе к концу этого богохульного эксперимента, он наконец полностью осознать, что они сделали. Он чувствовал себя словно Роберт Оппенгеймер, создающий ядреную бомбу – оружие, способное одним своим взрывом отнять миллионы жизней. Только его бомба была гораздо сильнее ядреной, в десятки, в миллионы раз сильнее.
– Когда-нибудь и вы узнаете, что значит верить – тихо проговорила Беверли – Однажды вы проснётесь и вдруг поймёте, что у вас ничего больше нет. Мир станет для вас пустым. И тогда, вот именно тогда к вам придёт Он. И вы в слезах будете молить его о прощении.
– Может это и будет, но это уже моё дело – не ваше – отозвался директор, устремляя свой ледяной взгляд навстречу горящему фанатичным огнём, взгляду блондинки.
– Однажды вы поверите, как и я – улыбаясь пробормотала она.
Директор, улыбнувшись ей в ответ, отвернулся.
– Однажды это произойдёт – услышал он последние слова Беверли Хьюз, прежде чем дверь, захлопнувшись за его спиной, навсегда похоронила женщину с её полыхающим, фанатичным взглядом.
Глава 11 «Искусственный свет»
Тяжёлый раскалённый воздух с трудом проникал в лёгкие разведчицы. Она уже едва волочила ноги, когда, подняв взгляд, увидела, что, усеянная битым стеклом и рваными кусками металла, пустыня, буквально на глазах растягивалась словно жвачка. Отдаляясь всё дальше, светящийся шнурок превратился в тонкий, едва заметный волос.
– Вчера мне казалось центр Нью-Уолла гораздо ближе – произнёс Дерек, и девушка, вздрогнув, увидела как нить в тот же миг вернулась на место. Разве что была, как и сказал наводчик, чуть дальше чем несколько часов назад.
– Он и был ближе – отозвался хмурый Аваддон.
– Как это? – удивился Дерек.
– Кто-то пытается оттянуть неизбежное – улыбнувшись произнёс Азазель – Тот, кто вытянул пространство наверняка должен знать и то, что время вытягивается вместе с ним.
– И что это значит? – спросил Дерек.
– Это значит, что когда мы перешли стену, время стало идти гораздо медленней относительно вашего обычного времени, в то время как мы движемся с той же скоростью. Видимо это и был фокус Архангелов, с помощью которого они и ускорили снятие печатей.
– Похоже на то – произнёс Аваддон, глянув в сторону неба.
– Пользуясь растяжением времени они вытянули и пространство, поэтому, уж не знаю во сколько раз они сумели замедлить время, но во столько раз они наверняка и вытянули пространство. Но для нас это не имеет ровно никакого значения. Просто придётся проделать чуть больший путь, чем планировалось до этого. Время от этого мы не потеряем.
– Хорошо – отозвался Дерек, глянув в сторону Элли. Девушка не произнесла ни слова со вчерашнего дня. Казалось какой-то тяжёлый груз давил на неё всё это время.
– Элли, ты как – спросил наводчик.
Разведчица, подняв на него задумчивый взгляд, кивнула:
– Я нормально, просто немного устала.
– Территория города была не просто так заключена в стену – произнёс Азазель, пробегая взглядом по тянущейся вокруг пустыни, стене. – Его явление на землю будет сопровождаться столь мощным энергетическим всплеском что всё, вплоть до самой стены будет уничтожено. Архангелы расчистили место для Его пришествия. Теперь им остается лишь снять три печати – со Светлого Барьера, с Врат и, непосредственно, с самой Обители. Если Он явится, для этого мира всё будет кончено.
– Если – глядя себе под ноги, вымученно улыбнувшись, подчеркнул Аваддон. Истерзанные всеми выпавшими на их долю, испытаниями, ботинки брюнета, выглядели убого, да и сам он, в изорванной и прожжённой одежде походил на нищего попрошайку. Если бы не горящий взгляд падшего ангела, можно было бы подумать, что он обычный бездомный, собравшийся каким-то невероятным образом, остановить Бога.
Разведчица слабо улыбнулась на реплику повелителя Бездны, и только. Мыслями она сейчас была далеко от Нью-Уолл.
