Мы встали как вкопанные. У нас перехватило дыхание. За столиком напротив книжного магазина «Баухаус букс», где имелся маленький ресторан, сидели две девушки, и одна из них была Анника. Грязная развратница и совратительница! Лисица хитрющая!
С каким омерзением мы смотрели на эту ужасную девчонку! Мне захотелось броситься к ней и схватить ее зубами за нос! О, как я ненавидел ее! Она, с ее неуемной сексуальностью, набрасывалась на Дэнни, а потом его же обвинила в домогательствах. Презренная! По своей прихоти, из каких-то своих целей она разрушила нашу семью. Вот уж действительно гнусная девка! Кейт Хепберн свалила бы ее с ног одним ударом, да еще посмеялась бы. Во мне кипела ненависть.
А она еще сидит у магазина «Баухаус» в компании с другой девушкой. Кстати, кафетерий там отличный, булочки пекут замечательные. Пьет кофе и курит! Сейчас ей, наверное, лет семнадцать или восемнадцать, и по закону она имеет право находиться в такое время в любом обществе. Ну да, формально она может сидеть и пить кофе где угодно, в любом городе, наслаждаясь своим позорным поведением. Прогнать ее я не в силах. Да и не стану я с ней связываться.
Я подумал, что Дэнни постарается избежать неприятной встречи и перейдет на другую сторону улицы, но я ошибся. Он двигался прямо на нее. Я не понял его намерений. Может быть, он не увидел вертихвостку? Не разглядел в полутьме?
Зато я ее заметил и стал сопротивляться. Я упирался, прижимал голову к земле, показывая, что отказываюсь идти дальше. Я пятился назад.
— Вперед! — приказал Дэнни и потянул за поводок, но я только яростней замотал головой. — Пошли! — рявкнул Дэнни.
Нет уж! Я не собирался повиноваться.
Тогда он наклонился ко мне. Присел рядом на корточки и посмотрел мне в глаза.
— Я вижу ее, — сказал он. — Так давай вести себя достойно. — Он отпустил мою морду. — Ради нас, Цо. Ты подойдешь к ней и покажешь, что любишь ее. Любишь даже больше, чем меня и Зою. Я прошу тебя, Цо.
Я не понимал его замысла, но уступил. В конце концов, ведь это я был у него на поводке.
Проходя мимо столика, за которым сидели Анника с подругой, Дэнни вдруг повернулся к ней и разыграл удивление.
— О, привет, — произнес он радостно.
Анника вскинула голову и, увидев Дэнни, замерла от изумления. Она явно не заметила, как мы приблизились, а увидев нас рядом со столиком, надеялась, что пройдем мимо. Однако Дэнни не спешил уходить.
— Рад видеть тебя, — продолжал он.
— Я тоже, — промямлила девица.
Я принялся играть свою роль. Восторженно залаяв, подошел к ней, обнюхал и несколько раз ткнулся носом в ее ноги. Потом сел рядом с ней и уставился на нее тем преданным взглядом, который многие люди считают очень трогательным. Внутри у меня все кипело от злости. Я ненавидел ее косметику. Ненавидел ее волосы. Ее облегающий свитер и колышущиеся груди. «Вот же сучка», — подумал я.
— Энцо, — сказала она.
— Можно с тобой поговорить? — спросил Дэнни.
Подруга Анники начала подниматься.
— Пойду возьму еще чашку кофе, — сказала она.
— Пожалуйста, останьтесь. — Дэнни остановил ее. — Вы будете свидетелем того, что я не проявляю бестактности по отношению к Аннике, — пояснил Дэнни. — Если вы уйдете, мне тоже придется уйти.
Девушка удивленно посмотрела на Аннику, та молча кивнула.
— Анника, — начал он.
— Да, Дэнни.
Он вытянул из-под соседнего столика стул. Поставил его рядом с Анникой. Сел.
— Я хорошо понимаю, что происходит, — сказал Дэнни.
Я же в отличие от него ничего не понимал. Она приставала к нему, а потом его же обвинила в домогательствах, и в результате мы вынуждены видеться с Зоей всего несколько дней в неделю. По-моему, с Анникой нужно было не разговаривать, а изжарить ее на вертеле. О чем с ней болтать? Уму непостижимо!
— Я, возможно, немного заигрывал с тобой, — продолжал Дэнни. — Здесь я полностью виноват. Только когда горит зеленый свет, это не значит, что нужно зевать.
Анника наморщила лоб, силясь понять Дэнни.
— Метафора, — подсказала ей подруга.
Ба! Метафора! Гляди-ка, она даже английский язык, оказывается, знает! Замечательно. В таком случае ее мы запечем не сегодня, а завтра!
— Мне следовало вести себя иначе, — говорил Дэнни. — У меня не было возможности поговорить с тобой раньше, Анника, и признаться в своей ошибке. Все, что случилось, — целиком и полностью моя вина. Ты ничего дурного не сделала. Ты красивая девушка, я обратил на тебя внимание и невольно стал с тобой заигрывать. Хотя был женат. На Еве. Ты была слишком молода.
При упоминании о Еве Анника потупилась.
— Может быть, я на минуту и представил тебя в роли Евы, — признался Дэнни. — Наверное, я смотрел на тебя так же, как смотрел на Еву. Я понимаю, Анника, как ты злишься на меня. Но посмотри, что происходит. Оцени последствия моей ошибки. У меня отнимают дочь. Понимаешь?
Анника подняла голову. Взглядом скользнула по лицу Дэнни. Пожала плечами.
— Меня хотят поставить на учет как потенциального насильника. Я всю жизнь должен буду отмечаться в полиции. Мне разрешат встречаться с дочерью только в присутствии свидетелей. Тебе об этом говорили?
— Мне сказали… — начала она и осеклась.
