Искусство ясно мыслить полностью

Вот совет Уоррена Баффета: «Никогда не участвуйте в аукционах». Это невозможно, поскольку вы работаете в такой отрасли, где аукционы неизбежны? Тогда запишите себе максимальную цену и отнимите от нее 20 % – чтобы покрыть вероятный эффект проклятия победителя. Напишите полученное число на листке бумаги и держитесь за эту сумму мертвой хваткой.

Вы раскрываете газету и читаете, что некий CEO был вынужден уволиться из-за плохого положения дел в компании. Из спортивного раздела вы узнаете, что ваша любимая команда прошла в следующий круг соревнований благодаря игроку Х или тренеру Y. Правило газетных редакций гласит: «В истории должен быть герой». Журналисты (и их читатели) совершают фундаментальную ошибку атрибуции (fundamental attribution error). Они систематически переоценивают влияние личности и недооценивают внешние ситуативные факторы, когда пытаются что-либо объяснить.

Исследователи Университета Дьюка[46] в 1967 году провели такой эксперимент. Оратор выступил перед испытуемыми с зажигательной речью в защиту Фиделя Кастро. Испытуемые знали, что выступающий читает чужой текст и эта речь не имеет никакого отношения к его политическим взглядам. Несмотря на это, большинство слушателей посчитали, что выступление отражает мнение самого оратора. Они были уверены: за сказанное отвечает сам выступающий, лично он, а не внешние факторы – профессора, потребовавшие, чтобы он прочел именно этот текст.

Ошибка атрибуции особенно значима при оценке негативных событий. Мы считаем, что в войнах «виноваты» некоторые личности – в развязывании Второй мировой войны Гитлер (и это на его совести), а причиной Первой мировой стал выстрел в Сараеве. Причем невзирая на то, что войны – непрогнозируемые явления, их динамику мы до сих пор не можем понять. Это объединяет специфику боев и финансовых рынков или климатических проблем.

Причину хорошего или плохого положения дел в компании мы в первую очередь ищем в поведении руководства. Даже если нам давно пора знать, что успех в экономике гораздо сильнее зависит от общей ситуации и привлекательности данной отрасли, чем от гениальных способностей руководителя. Любопытно заметить, как часто меняются директора в отрасли, которая сейчас в кризисе, – и как редко это случается там, где в развитии наблюдается бум. Решения крепких хозяйственников ничуть не рациональнее, чем у тренеров футбольной команды или у руководства клубов.

Я часто хожу на музыкальные концерты: я живу в Люцерне и избалован потрясающим предложением классики в городе. Разговоры во время антрактов тут почти всегда крутятся вокруг дирижеров и/или солистов. За исключением премьер, о композиции почти ничего не говорится. Почему? Настоящее чудо музыки заключается все-таки в композиции, в создании особых настроений – там, где до этого был только чистый лист. Отличие одной партитуры от другой впечатляет в тысячу раз сильнее, чем различия между разными интерпретациями. Но мы об этом не думаем. У партитуры – в отличие от дирижера или солиста – нет своего лица и, кажется, нет героя.

Как писатель я постоянно сталкиваюсь с такой ошибкой атрибуции: на встречах с читателями (само по себе двусмысленное мероприятие) обсуждение всегда, правда всегда, начинается с вопроса: «Что в вашем романе автобиографично?» В ответ мне ужасно хочется заорать: «Но сейчас речь не обо мне, а о книге! О тексте, языке, достоверности истории, черт побери!» К сожалению, воспитание не позволяет мне так взрываться – разве что очень редко.

Кроме того, мы должны относиться с пониманием к этой ошибке атрибуции. Заинтересованность другими досталась нам в наследство от нашего эволюционного прошлого. Принадлежность к определенной группе была условием выживания. Изгнание из нее означало верную смерть. Одиночке было невозможно растить хлеб, обзаводиться потомством, защищаться от нападений и в определенных случаях успешно охотиться. Чуть ли не во всех делах мы нуждаемся в участии других. Одинокие заблудшие души – разумеется, были и такие – исключались из генофонда. Отсюда и наша общая преувеличенная фиксация на других людях. Отсюда и распределение наших мыслей: 90 % своего времени мы тратим на размышления о людях и 10 % – на обдумывание ситуативных взаимосвязей и взаимовлияний.

Вывод: как бы сильно ни привлекал нас чарующий театр жизни, люди, которых мы наблюдаем на сцене, – не полностью самостоятельные, независимые действующие лица: они колеблются и меняются от ситуации к ситуации. Если вы хотите глубже понять смысл пьесы, разыгрывающейся у вас на глазах, обращайте внимание не только на исполнителей. Сфокусируйте внимание на театре теней и влияниях, которым подвержены актеры на сцене.