Только Браманте – раз уж дело идет о создании идеала – очень интересно развивает идею. По сути перед нами учебник архитектуры: Браманте использует дорическую (дорический ордер, традиционно воспринимаемый как «мужской», – а как иначе, ведь речь идет о Петре) капитель, правда, уже в некоторой переработке Возрождением. Здесь есть необходимый по правилам этого ордера триглифно-метопный фриз – в метопах, правда, расположены вещи, связанные с другой архитектурной задачей, – и наконец, в микропространстве этих колон, если поднять голову, мы увидим кессоны на потолке. Здесь же прекрасная придумка Браманте: первый ряд – колонны, которые продублированы пилястрами на стене. Как будто это архитектурная тень, колонна и ее проекция. Добавим сюда итальянского солнца и поверим в эффект отбрасываемой тени.
А ведь мы помним, что это по функции не просто храм – но памятник, значит, у него ожидаемо присутствует постамент. И если держать в уме изначальный проект, в котором вокруг предполагалась дополнительная колоннада, то Темпьетто и кажется нам камнем, брошенным в воду, от которого расходятся круги. Браманте создает очень маленькое здание, но у него есть секрет: вы можете его мысленно увеличить, и эффекта оно не потеряет, его нельзя назвать эскизом к собору Святого Петра, но воплощением почти идеальной формулы – вполне можно. Это как с хорошей фотографией: можно увеличивать какой-то кусок, изменять масштаб, и все равно получается красиво. И это хорошо показывает, как архитектура может быть универсальным языком: если вам удалось подобрать ключ, код – можно играть с масштабом и пространством – храм будет так же величествен – что в огромном размере, что в размере маленькой статуэтки с изображением этого же Темпьетто, которые можно повсюду купить в Риме.
Резюмируя идею идеального храма, давайте посмотрим на еще один очень знаковый – теперь уже живописный – пример: картину, которую предположительно атрибутируют как работу Пьеро делла Франческа 1475 года, называемую «Идеальный город». И в центре идеального города что мы видим? Идеальный круглый храм. На первый взгляд, когда смотришь, кажется, вот идеальная, как по линейке, архитектура, гармония, перспектива, все, как и положено, то есть это про архитектуру – и только. Но по мере смотрения проступает дополнительный эффект. В этом пространстве идеального города, как можно заметить, совершенно нет людей. Но художник – это же эпоха Возрождения, а как в ней без человека? – впускает в нее присутствие человеческого духа, для которого весь этот мир создается Богом и художником. Там слегка приоткрыта дверка храма – это и композиционный, и смысловой моменты: ощущение, что вещи или архитектура, даже оставленные без человека, все равно подразумевают его присутствие.
Идеальный город.
От 1470 г. до первых десятилетий XVI в.
Чем закончилось Возрождение и закончилось ли оно вообще?
Идеи разошлись по миру, преобразовывались, формировали отдельных мастеров, позднее Возрождение перешло в
Мазаччо.
1425 г.
© jorisvo / Shutterstock.com
Пармиджанино.
Ок.1525 г.
Аньоло Бронзино.
1545 г.
Понтормо.
Ок. 1525–1528 гг.
Россо Фьорентино.
1521 г.
© Sailko / commons.wikimedia.org по лицензии (CC BY 3.0)
Аньоло Бронзино.
1542 г.
Ответы Понтормо отличались от того, что делал Пармиджанино, космические цвета, придуманные Россо Фьорентино, открывали новое измерение.
Эти процессы и эти художники – сложные, разные, скандальные, провоцирующие, каждый в своей манере отразившие великий слом внутри эпохи.
Возрождение никогда – как и Античность – не оставит мировую культуру. К нему бесконечно обращаются и будут обращаться, но что поделать – календарь со щелчком перелистывает страницы, меняются даты и меняются люди, а значит, неизбежно наступление новой эпохи и нового языка в искусстве.
Караваджо.
1600–1602 гг.
