История жизни, написанная на лице человека, – в каждой морщинке, во всей его узнаваемой анатомии – чтобы помнили именно тебя, а не образ. Вот это и было для римлян телепортом в будущее.
Повседневность римлян – отдельный разговор. В городе времени проводилось не очень много, и городской дом, в котором по большей части находились женщины, дети и прислуга, был устроен функционально и прагматично.
Вход осуществлялся через
Дома (в зависимости от статуса и финансового благополучия хозяев, конечно) щедро украшались росписями, мозаиками и статуями.
Мрамор. Ок. 200 г.
© steve estvanik / Shutterstock.com
Ок. 60 г. до н. э.
Совершенно другой жизнь римлянина была на вилле, представлявшей собой отдельный и трепетно любимый жанр дома на лоне природы, где все устройство быта было ориентировано на свободу от социальной роли и нормы, – на вилле предполагалось отдыхать, искать единения с природой, предполагалось именно жить во всей полноте радостей и потребностей. Где римляне искали и находили эту радость – в садовых делах, взращивании плодов, в пирах и празднествах, в любовании искусством или осуществлении сакральных ритуалов – это и определяло детали.
Но едино одно – римляне ближе к нам сегодняшним, чем могло бы показаться с расстояния во много столетий: выходя, положим, в отставку после многих лет беззаветного служения Риму, бывшие воители получали участки земли и строили там виллы. Интересно, что участки эти выдавались, как бы мы сейчас сказали, по кооперативному принципу, – то есть на ближайших территориях поселялись люди, уже знакомые по профессиональной жизни, помогая друг другу в налаживании быта в новой, свободной от войны реальности.
Ок. 60 г. до н. э.
Две самые известные виллы – это, конечно, роскошная вилла императора Адриана в Тиволи (во всем объеме имперской жизни) и загадочная маленькая вилла Мистерий в Помпеях. Виллой Мистерий она называется из-за росписи одного из залов, где на красном фоне, на стене разворачиваются сцены, предположительно, обряда инициации.
Ок. 60 г. до н. э.
И, конечно, еще скульптура, многочисленные портреты и величественные конные статуи – вроде статуи Марка Аврелия.
И в какой-то момент все поменялось.
К римлянам вошел христианский Бог.
Сначала тайно и украдкой – тогда рождались катакомбы, а места, которые мы теперь определили бы как храмы, переоформлялись из римских домусов (именно поэтому формы базилики, то есть классического типа католического храма, так похожи на римский домус).
Потом – уже в полной силе и власти, после признания Константином христианства основной религией.
Давайте посмотрим на все это и с точки зрения места, и с точки зрения новой функциональности искусства.
Вот раннехристианские катакомбы – заброшенные каменоломни. Довольно странное место – но единственно возможное, если твой диалог с Богом должен быть скрыт от людей, у которых другие боги.
По сути это подземные коридоры, оставшиеся от добычи камня. В нишах внутри коридоров хоронили мертвых и там же в небольших помещениях (залах) осуществлялись собрания и молитвы.
Вдумайтесь, как многое это – соседство жизни и смерти – определяет. Ты живешь, дорожишь своей жизнью, молишься о ней, спасаешь ее вот здесь же под землей, и прямо здесь же всегда рядом – смерть, вечная спутница жизни.
Самые известные итальянские катакомбы – катакомбы Сан-Каллисто, катакомбы Домитиллы и катакомбы Присциллы.
Самые известные, но, конечно, не единственные.
А что же было изображено на этих стенах, какие знаки и какие образы показывают нам изменяющуюся визуальную риторику, уже пронизанную идеями христианства?
Конечно, здесь будут символы, позволяющие присутствующим обращаться внутренним взором к своей вере.
И тут происходит еще один удивительный опыт, который станет важным для итальянского искусства, – раннее христианство научило искусство прятать главное на самом видном месте.
То, что взято из привычного визуального языка настроенных враждебно к христианам римлян, обретает в искусстве катакомб новое глубокое звучание.
Какие это символы?
Прежде всего, изображения рыбы, голубя, солнца, доброго пастыря и агнца. Какое значение они получают в христианстве? Тоже весьма буквальное.
