Правда, сказка была страшноватой. Сырой воздух отдавал распадом; по мокрому камню иногда скользила даже вибрамовская подошва, и возможность свалиться в пропасть, несколько раз проступавшую сквозь мглу возле тропы, была самой настоящей.
Акинфий Иванович шел впереди и задавал своей быстрой ходьбой немного не комфортабельный темп.
— Давайте помедленнее, может? — попросил через пару часов Андрон.
— Хотите в темноте карабкаться?
— Нет.
— Тогда быстрее надо. Я и так медленно иду…
Последний час действительно пришлось идти в полутьме — к тому же опять начало накрапывать, и плотно сбившиеся в цепочку друзья чувствовали себя солдатами, спешащими в самое сердце опасности… А дождь капал все гуще, и было уже понятно, что скоро он польет всерьез.
Но как раз в это время тропинка стала пологой, потом по сторонам замелькали кусты — и впереди наконец появилась серо-коричневая хижина, очень похожая на вчерашнюю.
— Успели, — сказал Акинфий Иванович.
Во втором коше нашлась такая же точно керосиновая лампа, как в прошлом. Бидон с водой тоже ждал у стены. Айрана и мяса не было. Газовой плитки тоже. Но запах внутри все равно стоял тяжелый и какой-то старинный.
— Так в японских замках пахнет, — сказал Тимофей. — В какой-нибудь башне. Снаружи красиво, а как войдешь… Не то чтобы совсем противно, но так… своеобразно. Не из нашего времени.
— Да, — ответил Акинфий Иванович, — запахи здесь древние. Изначальные. Минус керосин, конечно…
— Керосин сегодня тоже древний запах.
Поужинали холодными консервами и серым хлебом с базы.
— Вот сегодня точно выпить надо, — сказал Андрон. — Чтобы согреться.
— Чабанскую водку пить придется.
— Ничего. Мы это, монетизируем. Денег больше оставим.
Когда ужин был съеден и водка выпита, Иван сказал:
— Акинфий Иванович, на чем вчера остановились?
— На том, что лампа погасла, — ответил тот и засмеялся.
— Как вы в Нальчик приехали, — сказал Тимофей. — И что народ там был опасный.
— Угу, — кивнул Акинфий Иванович. — Опасный. В общем, снял я себе комнату с кухней в частной гостинице. Типа такой крохотной квартирки. Клиентов в Нальчике у меня было прилично. В основном доверчивые старушки, на которых совок пахал. Они привыкли слушать политинформацию по телевизору и всему верить. Раньше им Брежнева с Андроповым показывали, а теперь стали показывать Ельцина, Кашпировского и Чумака. Вот они и решили, что из центра пришла команда заряжать воду. Я преувеличиваю, но не сильно.
— Денег много зарабатывали?
— Как в анекдоте про Раскольникова, — махнул рукой Акинфий Иванович. — Пять старушек уже рупь. Еле на гостиницу хватало. Я надеялся на жирного аборигена с духовными запросами — частные дома в Нальчике были ого-го какие. У людей на Кавказе деньги при советской власти всегда водились. Но богатый клиент не клевал. Моя реклама до него не доходила. И ясно было, по какой причине — этих желтых газеток с объявлениями серьезные люди не читали.
— Почему?
— Да очень просто. Их кто вообще читал, эти листки с объявлениями? Тот, кому надо было что-то дешево и быстро купить, продать или снять, и так далее. А обеспеченный кавказский клиент — он себе все уже купил, снял и надел. Он по объявлениям не рыскал. Он сидел у себя на кухне, спокойно пил чай и смотрел телевизор… На телевизор, как я уже говорил, у меня выхода не было. А вот на местное радио нашелся.
Тимофей снисходительно усмехнулся и поглядел на Акинфия Ивановича как на малое дитя.
— Дорого тогда стоило? — спросил он.
— Дорого. Денег моих не хватило бы. Все случайным образом срослось. Через интеллигентную местную девушку, работавшую на этом радио. Прочла мое объявление — и наняла меня сделать приворот. Вернуть парня, который ее бросил. После моего приворота у них через день все по новой закрутилось, поэтому она в меня сильно поверила — и устроила бесплатную передачу у себя на радио. Не рекламную, а такую… Как бы с научным сомнением. Тогда такое часто пропускали.
— Вы и привороты делали? — спросил Андрон.
— Делал, — засмеялся Акинфий Иванович. — Вовсю. Очень прибыльное занятие.
— А кто вас научил?
— Этому меня как раз никто не учил, — ответил Акинфий Иванович. — Сам научился. По Александру Блоку.
— Который «Двенадцать» сочинил?
— Тот самый, — кивнул Акинфий Иванович. — Он экстрасенсом, конечно, не был — но написал в девятьсот шестом году статью под названием «Поэзия заговоров и заклинаний». Очень ценная работа. Там много всяких заклинаний, особенно по приворотной части. Одно мне особенно нравилось — прямо такое страшное было, что даже образованные люди велись. Оно от мужского лица, но я на женский лад тоже приспособил, заменил молодца на молодицу и так далее. Настолько часто пользовался, что до сих пор наизусть помню. Хотите послушать?
— Да! Да! Давайте! — попросили сразу все.
Акинфий Иванович глубоко вдохнул, прочистил горло, сделал серьезное лицо и зарокотал низким речитативом:
