— Так я устроен. У меня есть призвание… Я должен работать, развиваться, только так в творчестве происходит нечто важное. От этого жизнь становится стоящей штукой. Иначе я кончусь как художник, да и как личность перестану существовать.
Она пригладила свои и без того идеально уложенные волосы, и ход его мыслей моментально изменил направление. Интересно, что будет, если он запустит пальцы в ее идеальную прическу? Наверное, волосы у нее на ощупь мягкие и шелковистые.
— Вы волнуетесь из-за того, что не знаете, как примут ваши новые работы? — спросила она, мгновенно возвращая его к теме творчества.
«Соберись, Ксандер, возьми себя в руки!»
Он поерзал на стуле, делая вид, будто обдумывает ее вопрос, и в то же время напуская на себя беззаботный вид. Нужно ответить уклончиво и вместе с тем содержательно. Очевидно, она не оставит его в покое. Ему придется внимательно следить за тем, что он ей говорит.
— Я все время хожу по лезвию ножа. Каждый год появляются сотни новых имен… Молодым не терпится оказаться в лучах славы. На каждой своей выставке я должен представлять нечто особенное, в противном случае быстро пойду ко дну. Жизнь в таком темпе — очень напряженная штука.
— Как родители относятся к вашему успеху? — спросила она, опустив глаза и перекладывая нож и вилку на скатерти.
Кашлянув, он равнодушно улыбнулся — эту улыбку он хорошо отрепетировал за много лет.
— Они умерли.
Джесс резко вскинула голову:
— О, Ксандер, извините, пожалуйста… Значит, вы совсем один?
— Да, если не считать моего раздутого самомнения.
Ее щеки покрылись восхитительным розовым румянцем.
— Слушайте, прошу у вас прощения. В свою защиту могу сказать только одно: тогда я говорила то, что думаю.
— Все нормально, — улыбнулся он. — Я не в обиде.
Она резко оттолкнула от себя нож, и он упал на пол. Нагнувшись и подняв нож, она отбросила волосы от раскрасневшегося лица, смущенно покосилась на Ксандера и придвинула свой стул ближе к столу.
Им принесли заказ; оба с аппетитом приступили к еде, и пару минут за столом царило молчание. Его лазанья оказалась восхитительной, и он скоро расправился с ней. Вдруг он спохватился, что ведет себя невежливо, целиком предаваясь гастрономическому удовольствию, и не занимает свою гостью. Он кивнул в сторону ее тарелки с салатом, который она с наслаждением поглощала.
— Вкусно?
— Замечательно, — ответила она, отправляя в рот ломтик помидора.
— Ну, Джесс, теперь расскажите о себе. Вы замужем?
Должно быть, она подавилась помидором — закашлялась, глаза наполнились слезами. Пожалуй, вопрос очень личный и прямой, и задал он его совершенно неожиданно, но ему в самом деле хотелось больше узнать о ней.
— Нет, — ответила она наконец, покачав головой и глядя в стол.
Он сам удивился тому, какое испытал облегчение.
— У вас есть бойфренд?
— Последние два года — нет. А до того был.
— Вот как? Почему вы расстались? Не хотите — не отвечайте. — Он отложил нож и вилку и задумчиво посмотрел на нее. Интересно, почему такая интересная женщина, как Джесс, так долго остается без мужчины?
Перед тем как поднять на него глаза, она тоже положила приборы на тарелку с недоеденным салатом.
— Он был славный, но… от него мое сердце не пело.
— Хотите сказать, он не устраивал вас в постели?
Джесс, изображая беззаботность, пожала плечами, но он сразу понял, что актриса из нее никудышная.
— Мы… не очень хорошо сочетались, — призналась она, не глядя ему в глаза.
Интересно, подумал Ксандер, о чем она умалчивает. Может, ее бывший ее обижал? При одной мысли об этом он почему-то разозлился. Обладая профессиональной наблюдательностью, он сразу отметил, что за ее замкнутостью и сдержанностью таится неуверенность в себе. Ксандер надеялся, что ее скованность исчезнет и она все же раскроется, если они будут больше общаться.
— И вообще, сейчас моя очередь. Как случилось, что вы не обзавелись постоянной спутницей жизни? — Джесс задорно улыбнулась. Она явно желала переменить тему и отвлечь его внимание от себя.
— Серьезные отношения не для меня. Я люблю разнообразие. И еще люблю секс. Много-много секса, — поддразнил он ее, желая вернуть ту легкую, игривую атмосферу, которая почти установилась между ними раньше.
Он не знал, о чем думает Джесс. Ее огромные глаза смотрели куда-то вдаль; губы слегка скривились, как будто она хотела улыбнуться, но какая-то мысль изменила ее настроение. Он смутил ее своими намеками, а ведь вовсе не собирался этого делать. Нет, в самом деле, не стоит настраивать ее на близость между ними, ведь он обещал себе сделать перерыв, какое-то время не «волочиться за юбками», как это называют представители прессы. Но когда она вот так смотрит на него, одновременно сдержанная и обольстительная, он забывает о своих обещаниях… Ему очень хотелось проникнуть за глухую стену, которой она себя окружила, и посмотреть, что за ней… Да ладно, кого он обманывает? Вот уже несколько минут он представляет себе, как, сорвав с Джесс одежду, занимается с ней любовью.
Опустив глаза, она нервно сжала салфетку, лежащую на коленях, потом положила ее на стол.
