эгоистичной. Самое время стать хорошей подругой.
– Неужели в эти дни в мужском отделе не попадаются сексуальные потенциальные
кандидаты? – спрашиваю я.
– Никто не сказал твоей доставке горячих парней, чтобы и мне прислали аналогичного,
– произносит она с улыбкой. – Знаешь ли, это очень сложно: пытаться найти кого-то, когда
ты постоянно сконцентрирована на работе.
– Парни постоянно обращают на тебя внимание и стараются закадрить, – говорю я. –
Сама глянь за столиком слева от тебя.
Мы обе оглядываемся, чтобы увидеть, как в этот момент к парню присоединяется
подружка.
– А может и нет, – вздыхаю я. – Но в этом городе должен быть кто-то, заслуживающий
твоего времени. Британские парни сексуальные, верно?
– Твой да, – подмигивает мне Пэйдж. – То есть, да, я хожу на свидания, но не встретила
никого, кто бы заставил меня чувствовать. Последнее время я получаю больше удовольствия,
гоняясь за мошенниками на работе, чем отправляясь на свидание с парнем.
– Неплохо сфокусироваться сейчас на своей карьере, – говорю я. – Никто не говорит,
что для счастья тебе обязательно нужен мужчина.
Она хихикает:
– Да, Опра!
Пэйдж машет официанту и поднимает вверх два пальца, давая понять, что мы хотим
еще два напитка, хотя мой выпит лишь наполовину.
Я пытаюсь убедить себя в правдивости этих слов, что мне вовсе не нужен Сент-Клэр.
Знаю, я выживу и без него, но не могу избавиться от желания не делать этого. С тех пор, как я
его встретила, вся моя жизнь кажется полной возможностей и такой насыщенной, такой…
увлекательной. Но этот трепет не распространяется на совершение международных
преступлений в сфере искусства. А не похоже, что он заинтересован в прекращении этого рода
деятельности.
Тем временем Пэйдж произносит:
– Проблема в том, что сейчас и работа не доставляет удовольствия! Дурацкая кража в
«Кэррингерс» завела всех в тупик, и это меня угнетает. Мне хочется чего-то горячего и более
интересного.
Я напрягаюсь:
– Дело «Кэррингерс» еще не закрыто?
– Нет, – она закатывает глаза. – Обычно мы успокаиваемся спустя пару недель, но
власти вцепились в это дело, как собаки в кость. Не думаю, что мы отыщем парня, как бы ни
старались. Я хочу сказать, что чертовски хороша в этом и тем не менее не нашла никакого
следа вора. Нам просто придется смириться с поражением, выписать чек «Кэррингерс» и
двигаться дальше. Слава Богу.
Мне стыдно. Вор, за которым она охотится, находится в паре миль отсюда, и я могла бы
преподнести его ей на серебряном блюде.
– А ты ничего не имеешь против, когда не удается поймать их?
– Конечно есть профессиональное соперничество, – пожимает плечами Пэйдж. – Но
они крадут не у меня. Порой я даже восхищаюсь ими, – признается она, понизив голос и
озираясь вокруг, будто виновата уже за одни мысли об этом. – В смысле, этот парень очень
умен. Сбежать с такой картиной и не оставить следа… это впечатляюще.
– И незаконно, – напоминаю я, дивясь своей пылкости в голосе.
Стелла Лондон
Искусство и Любовь # 3
Она ухмыляется:
– Знаю. Однако они же не вырывают хлеб изо рта голодных сирот. Если бы ты работала
в этой сфере достаточно долго, то поняла бы, что это всего лишь грызня между богатенькими
детишками. Держу пари, Сент-Клэр вряд ли потерял покой и сон из-за той украденной
картины.
– Наверно ты права, – соглашаюсь я. Покой он точно не потерял… так как до сих пор ей
владеет.
– Я не говорю, что это преступление без жертв, – добавляет она, – но кражи
дорогостоящих произведений искусства не пускают людей по миру в прямом смысле. В
большинстве случаев они смиряются с этим и обналичивают страховой чек. Да и не сказать,
что моя компания не в состоянии выписывать эти чеки – у нее миллиардные активы.
– Где же наши напитки? – крутит головой Пэйдж. – А пока, полагаю, придется
нафантазировать себе кого-то из телевизора, как делают все прочие.
– Возможно, в скором времени я присоединюсь к тебе на диване, – произношу я,
хмурясь. Она гладит меня по руке и одаривает подбадривающим взглядом, а я безумно
благодарна, что она вновь вернулась в мою жизнь. – Я скучала по твоему лицу, – выдаю я на
полном серьезе.
– Я по твоему тоже, – она вновь сканирует зал в поисках нашего официанта. – Напитки!
Напитки, уважаемый! – кричит она, и мы хихикаем как в старые добрые времена.
Я раздумываю о словах Пэйдж все дорогу от станции метро до дома. По улочкам
прогуливаются пары, держась рука об руку, и мне хочется, чтобы у меня вновь это было.
Буквально неделю назад Сент-Клэр поцеловал меня в фонтане, совершенно не обращая
внимания, есть ли у этой сцены свидетели. Он выявляет во мне ту сторону, которую я не
чувствовала со смерти мамы: игривость и энергичность, они напомнили мне, что жизнь
может быть увлекательной и захватывающей, страстной, что нужно жить и творить, и что я
просто обязана выразить всю эту креативность на и вне холста. Он так раскрыл меня, что мое
четкое черно-белое мышление расплылось в мутный оттенок серого.
Я всегда думала, что есть лишь правильное и неправильное, но наконец начинаю
понимать откуда взялся Сент-Клэр. Пэйдж не думает, что эти преступления серьезные, а ведь
ей даже неизвестны побудившие его причины.
