Неужели это все так уж плохо, если никто фактически не страдает?
Я миную последнее кафе с убранными на ночь столиками, прохожу вдоль клумбовых
ящиков с фиолетовыми цветами, расставленными перед домами на моей улице. Направляюсь
вверх по ступенькам и натыкаюсь на сидящего на крыльце Сент-Клэра. Чувствую, как
закипает кровь от одного его вида. Увидев меня, он встает на ноги, улыбаясь с надеждой и
толикой грусти.
– Добрый вечер, Грэйс.
В руках он держит восхитительный букет цветов, завернутый в коричневую бумагу.
Желтые розы. Мои любимые. Откуда он знает такие вещи?
– Что ты тут делаешь? – спрашиваю его, стараясь говорить резко, но правда в том, что я
больше не испытываю злости. – Я же сказала, что пока не готова принять решение.
– Знаю, но я скучаю по тебе. – Он проводит рукой по щетинистому подбородку, что
нехарактерно для него. – Я больше не в состоянии держаться в стороне.
Он говорит искренне, но я напоминаю себе, что теперь лучше его знаю. Он опытный
лжец.
– Или на самом деле ты просто боишься, что я сдам тебя Ленноксу сейчас, когда знаю
правду?
Сент-Клэр вздрагивает, но делает шаг в мою сторону.
– Все, что я сказал относительно моих чувств к тебе, было правдой. Я никогда не лгал об
этом. – Он делает еще один шаг, и от его близости у меня перехватывает дыхание. – Я люблю
тебя, Грэйс. И если ты мне позволишь, я могу показать тебе, что все это на самом деле
означает.
Я хмурюсь:
– О чем ты говоришь?
15
N.A.G. – Переводы книг
– Ты бы не могла поехать со мной, чтобы самой увидеть, зачем я это делаю? – он
протягивает мне розы, и я вдыхаю их сладкий аромат. У роз есть шипы, но это не делает их
злом. Сент-Клэр смотрит на меня, в его синих глазах читается тоска. – Я хочу, чтобы ты меня
узнала и поняла. Пожалуйста?
Я мешкаю, моя решимость слабеет. Он больше не прячется, он наконец-то открыт.
– Я дам тебе еще один шанс. Один шанс, чтобы все объяснить. Но на этом все, Чарльз.
Иначе и быть не может.
Стелла Лондон
Искусство и Любовь # 3
На следующий день ранним утром Сент-Клэр подъезжает под окна моей квартирки в
своем спортивном автомобиле.
– После вас, миледи, – произносит он, открывая для меня дверцу и стараясь поднять
настроение, но мне едва ли удается выдавить из себя улыбку из-за тягостных мыслей.
Мы едем через Лондон, кажется, на север, хотя я по-прежнему не ориентируюсь в
улицах. Будучи в стране от силы недели две, у меня такое чувство, что на все просто не хватает
времени.
Бросаю взгляд на Сент-Клэра за рулем. Кажется, он нервничает, и от этой мысли мне
становится приятно: для него это значимо, так, может, и я тоже ему важна.
Когда городские пейзажи сменяются на более пригородные улицы с ветвистыми
деревьями, склоняющимися над узкими улочками, Сент-Клэр сворачивает в тупик,
обрамленный тенистыми дубами и множеством розовых кустов.
– Приехали. – Он въезжает на подъездную дорожку милого каменного коттеджа,
практически утопающего в цветущем саду из пышных кустов, дикой мяты и буйной
растительности. Замечаю, как сдвигаются занавески на фасадном окне.
– Где это мы? – задаю вопрос, вылезая из машины.
– В Хэмпстеде.
– Ты же знаешь, что я имею в виду. – Бросаю на него взгляд.
– Ты хочешь узнать больше о том… чем я занимаюсь. Вот я и решил, что покажу тебе. –
Он одаривает меня нерешительной улыбкой.
Я перевожу взгляд на коттедж, а затем снова на Сент-Клэра. Это ничего не объясняет.
Мы поднимаемся по извилистой каменной дорожке, ступая по множеству упавших
лепестков, будто по красочному природному конфетти, и я задаюсь вопросом «кто здесь
живет, кто может вынудить меня изменить о нем мнение».
Сент-Клэр стучится, и перед ним тут же распахивается деревянная дверь, являя
пожилую женщину. На вид ей где-то около восьмидесяти, она в толстом вязанном кардигане
и с копной седых волос.
– Чарли, – сияя, говорит она с явным европейским акцентом. – Ты как раз вовремя.
– Я никогда не заставляю леди ждать. – Сент-Клэр подносит ее руку к губам в вежливом
приветствии.
– Грета, это моя подруга, Грэйс. Я тебе о ней рассказывал.
– Ах, да. – Грета окидывает меня взглядом, и несмотря на возраст ее острый взгляд
ничего не упускает. Наконец, она слегка кивает, что, как я надеюсь, означает одобрение, и
отходит в сторону. – Пожалуйста, входите.
Грета ведет нас в свою гостиную – маленькое, но уютное помещение, плотно
заставленное антикварными диванами, истертыми коврами и старинными часами. Там, на
деревянном камине, наряду с множеством семейных фотографий в рамочках находится очень
знакомая картина.
Я останавливаюсь, потрясенная. Это та самая картина, которую Сент-Клэр украл из
музея в Сан-Франциско.
Грета смеется над моим выражением лица.
– Красивая, не правда ли? – говорит она. – Присаживайтесь, присаживайтесь. Я принесу
чай. – Она медленно выходит, оставляя нас одних.
Я подхожу ближе к каминной полке, чтобы получше ее рассмотреть. Этого не может
быть. Но довольно быстро понимаю, что это не репродукция, а оригинал, как я и думала,
находящийся за тысячи миль от того места, где его видели в последний раз.
– Ты ее взял, – тихо говорю я. Если у меня и оставались какие-то сомнения о кражах
