Мне жить на свете интересно —то дух потешится, то плоть,а что духовно, что телесно,расчислит вскорости Господь.Я старюсь в полной безмятежности,и длится дивная пора:сопротивляться неизбежности —весьма занятная игра.Я храню ещё облик достойный,но по сути я выцвел уже:испарился мой дух беспокойныйи увяли мои Фаберже.А вдруг на небе – Божий дар! —большие горы угощения,дают амброзию, нектар,и чуть по жопе – в знак прощения?Кончается прекрасное кино,прошла свой путь уставшая пехота...И мне уже за семьдесят давно,а врать ещё по-прежнему охота.Для подвигов уже гожусь едва ли,но в жизни я ещё ориентируюсь;когда меня в тюрьме мариновали,не думал я, что так законсервируюсь.Вдруг мысли потянулись вереницей,хотел я занести их на скрижали,перо уже скользило по странице,но дуры эти дальше побежали.Уходит молча – всем поклони просьба не рыдать,как из Москвы – Наполеон,из жизни благодать.До чего же, однако, мы дожилина житейской подвижной лесенке:одуванчики эти Божии —неужели мои ровесники?Свершается от жизни отторжение,вослед летит пустое причитание;Творец нам заповедал умножение,но свято соблюдает вычитание.Старости не нужно приглашение,к нам она является сама,наскоро даря нам в утешениечушь о накоплении ума.Преисполненный старческой благости,всех любить расположен я внутренне,но обилие всяческой гадостимне приходит на ум ежеутренне.Чувствуя, что жить не будешь вечно,тихо начиная угасать,хочется возвышенное нечтомелом на заборе написать.Я раб весьма сметливый и толковый,а рабством – и горжусь и дорожу,и радостно звенят мои оковы,когда среди семьи своей сижу.Я душевно леплюсь к очень разному,и понятна моя снисходительность:вкусовые пупырышки разумапотеряли былую чувствительность.На склоне лет мечты уже напрасны,хотя душе и в том довольно лести,что женщины ещё легко согласнысо мной фотографироваться вместе.Мы так явно и стремительно стареем,что меняться – и смешно и неприлично,я не стану уже праведным евреем,даже сделав обрезание вторично.Хоть лёгкие черны от никотинаи тянется с утра душа к ночлегу,однако же ты жив ещё, скотина,а значит – волоки свою телегу.Моё поколение тихо редеет,оно замолчало, как будто запнулось,мы преданы были отменной идее —свободе,которая так наебнулась.Трудна житейская дорога:среди изрядно пожилыхзаметно сразу, как немноголюдей, доподлинно живых.Про предстоящую бедууже писал я многократно:беда не в том, что я уйду,а в том беда, что невозвратно.
