В отказе от роскоши нет ничего нового — так завершается любая эпоха благополучия. Поздняя Античность отказалась от роскоши по эстетическим соображениям, Средние века — по религиозным, а эпоха английской индустриальной революции — из приверженности к романтизму и салонному социализму (Джон Рёскин, Уильям Моррис и др.). Однако эти устремления никогда не были особо популярными, потому что всегда отличались излишней назидательностью. После того как Рёскин упрекнул своих соотечественников в том, что экономический прогресс заставил их забыть о простых жизненных радостях, критик из «Сатердей ревью» сравнил его с чересчур усердной гувернанткой.
Сегодня ситуация изменилась. Отказ от потребительства вызван не стремлением выполнить моральный долг, преуспевая в добродетели, и не желанием сохранить окружающую среду. Сегодня мы вынуждены остановиться. И раз мы признаем, что наше неприкосновенное благополучие будет нарушено, если продолжать жить по-старому, то, отказавшись от роскоши, мы обретаем некую свободу. Промышленность, пытаясь удержать нас в своих сетях, заваливает нас товарами для фитнеса и веллнеса, поэтому современное мыло или крем для кожи спокойно можно намазывать на хлеб. Однако увлечение подобной продукцией — лишь временная победа промышленности. Нам остается подождать, когда во всех уголках потребительского мира люди поймут, что благополучие не продается, но его можно обрести, сократив количество покупок.
Но я не могу не сказать бедности: приходи,
ты будешь желанной гостьей, если только не придешь
под самую старость. Богатство больше обременяет талант,
чем бедность, и под золотыми горами и тронами
наверняка погребен не один гигант духа.
Должно быть, вы уже поняли, что большинство вещей, которые относятся к категории «роскошь», безвкусны и обременительны. Кому нужны трюфели, если есть свежий хлеб, масло и соль? Хотя, наверно, будь селедка такой же дорогой, как и красная икра, то все Тани Гзель этого мира ели бы ее с большим благоговением, отведя мизинчик в сторону.
Если не бояться за свое существование и не терпеть нужду, платить за квартиру и иметь возможность покупать действительно необходимые веши, можно вести стильную жизнь и быть счастливым. А вот мечтая о богатстве, вы станете все время сравнивать то, что имеете и что могли бы иметь, и вам будет трудно угодить. В этом случае один из самых верных способов сделать себя несчастным — играть в лотерею.
Счастье не зависит от размера банковского счета. Самое баснословное богатство не в силах осчастливить человека. Многие богачи знают это и хотят жить «просто», но, как они ни стараются избавиться от груза благосостояния, он все равно не дает им целиком окунуться в «simple life». А вот стильному бедняку не надо прилагать никаких усилий, чтобы освободиться от тяжкого груза. Его к этому принуждает ситуация. Богачи всегда остаются пленниками своих денег — и если хранят их как зе ницу ока, и если бегут от них. Именно богачи — как бы капитализм ни старался убедить нас в обратном — самые бедные люди. Они вызывают зависть, потому что много зарабатывают, а им впору вызывать жалость и сострадание.
Большинство богачей живут в страхе, что их ограбят Я знаком с одной супружеской парой, которая живет на прибрежной вилле в Сен-Тропе, — казалось бы, о таком можно только мечтать. Однако бедные супруги словно за решеткой сидят. На вилле хранится множество дорогих предметов искусства: у входа стоит скульптура Джакометти, в столовой висит картина Ренуара, в гостиной — Пикассо. Поэтому страховая компания согласилась выдать полис лишь при одном условии: кто-то всегда должен находиться дома и на участке круглые сутки будут дежурить охранники. Супруги, купившие виллу, чтобы красиво провести остаток жизни на Ривьере, ни на минуту не покидают свое владение вместе. Им приходится мириться с тем, что вечером, когда они сидят в своей золотой клетке, каждые полчаса в окно заглядывает усатый страж, дабы удостовериться, что все в порядке.
