Ко вторнику в его состоянии наметилось некоторое улучшение. Опухоль спала, резкая боль сменилась ноющей, и Андрей уже мог более-менее свободно перемещаться, опираясь на трость. По мере выздоровления Вереин всё чаще вспоминал бородатый анекдот про «падал всего-ничего, а сколько понаобещать успел», поскольку соскучился по Горской. Теперь, из-за ноги, он пропускал последнюю пару по менеджменту организации в этом семестре. Точнее, Андрей в принципе мог бы прийти — вызвать такси и доковылять до аудитории. Но тут вмешались гордость и самолюбие — ему категорически не хотелось, чтобы Черная Герцогиня видела в нем инвалида.
Вечером позвонила староста группы. Она, заикаясь и рассыпаясь в извинениях за беспокойство, поинтересовалась, будет ли Вереин завтра на занятиях. Услышав в ответ «нет», дама продолжила:
— Андрей Александрович, до завтра нужно написать заявление по курсовику. Вы платник, можете писать на кого угодно.
— В смысле? — Вереин не понял, что и кому заявлять.
— Ну, в смысле, на любого преподавателя кафедры.
— Зачем? — у Андрея возникла гипотеза, что лекарства отрицательно сказываются на его мыслительной деятельности.
Староста смутилась:
— Не знаю. Так принято. Они могут по-своему раскидать, но платники могут сами выбирать.
— Что? — терпение Андрея начало иссякать.
— Руководителя курсового проекта! — гаркнула в ответ староста.
Наконец Вереин вспомнил слова Марии Петровны о курсовике по дисциплине. Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай. Я люблю, конечно, всех…
— Наверное, все к Горской ломанулись, — поинтересовался Андрей на всякий случай.
— Шутите? Кто же к ней добровольно пойдет? Говорят, она и сама неохотно с заочниками работает.
— Не политкорректно с ее стороны, — заметил Вереин. — Дискриминация. С этим нужно бороться.
— Хотите вдохновить антидискриминационную кампанию собственным примером? — фыркнула староста.
— Почему нет? — он подумал минутку. — Но я не смогу завтра заявление привезти. Разве что через Егорова скан переслать. Пойдет?
Оказалось, пойдет.
Андрей прислушался к совести.
Та молчала.
А что? За просмотр денег не берут. Так что не обеднеет Залесский оттого, что на его Марью Петровну другой мужик поглазеет. Брэд Питт же ничего, жив до сих пор. И этот потерпит.
Поскольку взглянуть на Горскую хоть одним глазком хотелось просто до безумия.
Андрей включил комп и поставил на слайд-шоу папочку, куда скопировал с форума все фотографии Маши в одиночестве и с ним вместе. После разговора с Игорьком Вереин намекнул модератору раздела, что появление снимков энной персоны на сайте нежелательно, и тот, ссылаясь попеременно то на скромность Босса, то на ревнивость и некоторые иные особенности Верочки, быстро подчистил галерею. Но «Босс» к тому времени уже сохранил всё, что нужно, и теперь упивался изображениями Маши, вспоминая ощущения с велодрома и представляя грядущие индивидуальные встречи по курсовой. «Представления» принимали всё более откровенный характер, но на то уж они и фантазии, чтобы быть эротическими, не так ли? В общем, на заброшенный из-за плохого самочувствия megadrom.ru он заглянул уже в мирном настроении. Разношерстные комменты его не смутили — был бы смысл писать топик, если по нему существовало единое мнение? И даже грызня между Верочкой и воскресшим «pont'ом» его не слишком огорчила. Он просто дотянулся до сотового и нашел в телефонной книжке соответствующий номер.
— Вера, добрый вечер, это Вереин, — начал он, когда по ту сторону эфира послышалось кокетливое «Да-а-а».
— Нога всё еще болит? — с сочувствием в голосе не столько спросила, сколько констатировала девушка.
— Да, но звоню я не поэтому. Ты знаешь правила форума?
— А чё?
— Если с твоей стороны еще раз появится нецензурное слово, будешь забанена на неделю. В профилактических целях. И чисто по-человечески прошу — научись пользоваться проверкой правописания. Смотреть стыдно!
— Значит, спать тебе со мною не стыдно… — Верочка готовила наезд.
— Если честно, то стыдно, — оборвал ее Андрей на полуслове. — Долго боролся с этим чувством, но оно всё же победило. Поэтому, прости, думаю, нам лучше расстаться.
Видимо, сработал эффект неожиданности, и в ответ слышалось только молчание и шорох сгущающихся туч.
— Я рад, что ты не против, — продолжил Вереин. — Надеюсь, тебе было хорошо. Кстати, на фотографии, где ты целуешься с тем мужиком на велодроме, вы выглядите на удивление гармоничной парой. Не теряйся, он работает в твоем же универе, в корпусе экономфака. Ни в чем себе не отказывай! Пока-пока.
Андрей нажал отбой и внес номер в черный список, после чего открыл ворд и набил комментарий. Ругнувшись, он исправил ошибки в четырех словах и доставил запятые. Потом Мегадрон отправил текст и размял пальцы в ожидании предстоящей перепалки. Все-таки ничто не бодрит русского мужика, как добрая драка. Палки ли, шпаги ли, кулаки — техника боя значения не имеет.
Долго ждать не пришлось:
point:
