Мужики снова заржали.
Вереин бы сейчас кого-нибудь придушил. Потому что возбуждение не проходило — хорошо хоть под костюмом не видно. Маша упылила вперед, весело болтая с Игорьком, и эти… кони. Пороть их некому!
Шоу закончилось, зрители потянулись на запах шашлыков. Олег сочувственно похлопал Андрея по плечу. Вереин огляделся в надежде обнаружить вторую «ватрушку», брошенную им наверху. Всё-таки общественное имущество, пусть и предоставленное во временное пользование Егорову. И — о, чудо! — заметил ее неподалеку. Всё-таки мир не без добрых людей. И не без злых. Вот какого черта эти приперлись? Всю малину поломали!
И он как последний идиот поплёлся, таща за веревочки два тюбинга.
Возле мангалов дым стоял коромыслом. Сытые и уже чуть хмельные «повара» одиночеством не страдали: девушки слетались на халявное мясо — в живом и жаренном весе — как мухи. Будем считать, что на мед. В домике народу тоже существенно прибавилось. А на что Андрей рассчитывал, притащив двух девчонок на такую ораву мужиков? Тут или никому, или всем. За столом пиршество уже началось, поскольку за один раз вся толпа всё равно за стол не вмещалась.
Вереин на правах сильного нагрузил в тарелку горячих шашлыков прямо от огня. При таком магистральном движении мяса от мангалов к пустыми желудками он сомневался в степени и качестве прожарки, но горячее сырым не бывает. Следом к миске с готовым блюдом с двумя тарелками припал Егоров. По праву… А по какому, спрашивается, праву?!
— Игорех, а ты не наглеешь ли? — поинтересовался Андрей.
— А что? — невинно ответил сокурсник. — В Конституции записаны равные права для всех граждан.
— Ты бы еще сказки братьев Гримм процитировал.
— А знаешь ли ты, друг мой Андрей, что изначальные, народные версии описанных ими сказок были несколько… натуралистичнее. Например, волк съедает не только бабушку, но и полдеревни впридачу. В сказке о Золушке сёстрам удаётся натянуть башмачок, для чего одна из них отрубает себе палец, а вторая — пятку. А в сказке о Спящей красавице Прекрасный Принц ее не целует, а… Ну ты понял, да? Некрофил мужик был. Я бы от такого тоже… проснулся.
Воспользовавшись минутным замешательством собеседника, Игорь просочился в домик. В том, что вторая тарелка предназначалась Горской, сомневаться не приходилось. Вот же… Снежная королева! Спящая, мать ее, царевна! И семь богатырей. Мысли приобрели несколько неправильное направление. И так настроение было… приподнятым, а тут еще этот Егоров со своими намеками!
Поставив тарелку с припасами в зоне видимости — в большой семье клювом не щелкай — Андрей снял на входе куртку. Вновь подхватив добытое мясо, он направился к столу. Горская сидела у стены, практически по центру, и смеялась с его однокурсником. Как туда пробрался Игорек — да еще и с двумя тарелками — оставалось только удивляться. Впрочем, при его субтильности он мог просто попросить на него подуть. Шансов пробраться к своей цели Андрей не видел — разве что выгнать нахрен полстола. Он был зол, но не настолько же. Поэтому влез, раздвинув население, напротив. Черная Герцогиня, по случаю одетая в красное, бросила на него взгляд, в котором спортсмен разглядел злорадство. Волею судеб он оказался рядом с Галиной — блондинка вовсю наслаждалась мужским вниманием, пользуясь заслуженным спросом со стороны молодых футболистов. Всеобщее счастье и довольство давили на Андрея, как новый ботинок на старую мозоль. Ладно, в эти игры можно играть и вдвоем! И Андрей обратился к своей соседке, надеясь, что не перепутал имя:
— Галочка, вот я вас и поймал! Я вас везде искал. Куда вы убежали, бросив меня в одиночестве?
В глазах Машиной коллеги можно было видеть, как качаются весы. На одной чаше были молодые и перспективные скакуны, а на другой — старый конь, который и борозды не испортит, и уздечка с седлом позолоченная. «Кабы я была царицей…» прочитался во взгляде блондинки результат взвешивания. По мере любезничания Андрея с Галиной, взгляд Горской темнел, а сама она мрачнела. И это лилось бальзамом на израненное сердце Вереина. И саднящий член.
…Кобель паршивый! Скотина самовлюбленная! Сперматозавр щипанный! Сочные эпитеты гроздьями созревали у Горской в голове. Она сидела на кафедре и слушала коллегу, с трудом пытаясь сосредоточиться над бумагами. Среда — последний день сдачи индивидуальных отчетов по науке. А это уже завтра.
— Представляешь, Маш, а еще он мне рассказывал, как они играли с «Зенитом». Ты помнишь…
Глаза Галки пылали, как прожекторы на стадионе. Так бы и повыбивала! Чтоб не слепили.
— Галь, а ты отчет уже сдала?
— Вчера. А еще Андрюшенька…
У Горской от патоки челюсти свело.
— А у тебя в этом году скопусовские[37] статьи есть?
— Маш, ты чё, дура? Откуда у меня скопусовские статьи? Это вон Валерий Владимирович твой в англицком шпрехает…
— Спикает.
— Что пикает?
— Спикает он в английском. А шпрехает — в немецком.
— Во. И в английском, и в немецком. Что ему не публиковаться? А я-то с какого перепугу? И фирмы своей консалтинговой у меня нету. Откуда у меня деньги на такие развлечения?
