Андрей подумал, что в своем обещании он действительно оставил как минимум две лазейки. Во-первых, можно было и в прихожей. А во-вторых, после того, как Маша соберется. Но пользоваться ими он не планировал.
— Честное-пречестное. А то я у тебя два раза был, а ты у меня — ни разу. Мой долг — оказать ответное гостеприимство.
— Зачем же так сразу запугивать, — Горская поддалась уговорам и открыла дверь шире, позволяя Андрею пройти. А может, просто замерзла.
Гость шагнул внутрь.
— У тебя как-то праздника не чувствуется, — заметил Вереин, оглядывая прихожую в поисках новогодних убранств.
— Не чувствуется, — согласилась Маша. — Новый Год — это для детей. Это они верят в Деда Мороза, чудеса и прочие глупости.
— Я верю в чудеса.
— Всегда знала, что мужчины инфантильны.
— Иди собирайся, взрослая наша.
— Андрей, ради чего я должна к тебе поехать? Приведи мне хотя бы один веский аргумент.
— Просто так. Поехали просто так.
Горская фыркнула.
— Действительно, чего еще я должна была ожидать? — пробормотала она. Но пошла вглубь квартиры. Вереин очень надеялся, что одеваться.
Прошло минут десять. Андрей начал терять терпение.
— Мария Петровна, вы скоро? — крикнул он.
— Если вы торопитесь, то дверь захлопывается, — раздался голос Горской. Вполне бодрый. Значит, спать не легла.
Вереин расстегнул куртку и присел на сидение обувной полки.
— Ша! Уже никто никуда не спешит, — процитировал он старый анекдот с одесским акцентом.
Еще минут через пять Маша показалась в дверях. На ней были черные джинсы и водолазка.
— По чём траур нынче? — спросил Андрей.
— Совершенно бесплатно.
Вереин ругнулся на себя за просторечное выражение. Вариант с «по чему?» он тоже отверг по причине двусмысленности. Отказавшись еще от нескольких формулировок, он остановился на:
— В смысле, что является его причиной?
— Как же? А старый год? Мы же его никогда больше не увидим… — Маша замерла на пороге ванной.
— Чисто по-человечески, я тебя понимаю. Всё-таки старый год подарил тебе меня.
— Кхе. Скорее «подложил». А во-вторых, почему вы не носите свою скромность? Она вам так к лицу…
— Не знаю, ни разу не примерял.
— Зря. Настойчиво рекомендую, — и она закрыла за собой дверь.
Да сколько же можно! Андрей неоднократно слышал жалобы приятелей, что женщины слишком долго собираются, но сам столкнулся с подобным явлением впервые. Раньше ему ждать не приходилось. Раньше было: собралась, не собралась — три минуты, если перефразировать классика.
На ванную Мария Петровна убила еще десять минут. Вереин засек.
— Еще чуть-чуть, и можно будет отмечать следующий Новый год, — проскрипел он недовольно, когда она наконец появилась в прихожей.
— Андрей Александрович, возможно вы не знали, но воспитанные джентльмены уступают место дамам.
— Не знаю. Пока я тебя ждал, успел превратиться в дряхлые развалины. А воспитанные леди уступают место пожилым джентельменам.
— А мне точно стоит куда-то ехать? — Маша выразительно изогнула бровь.
— Какая ты всё-таки меркантильная. — Андрей встал, освобождая сидушку.
При близком рассмотрении стало заметно, что шушлайки с Машиного носа куда-то таинственным образом пропали, цвет лица посвежел и на щеках появился румянец — Вереин надеялся, что хозяйка пользуется хорошей косметикой, и всё это не останется на его подушке. А в остальном он остался доволен осмотром.
— Должны же у меня быть какие-то недостатки? — Маша уселась и стала натягивать сапоги.
В машине на Андрея почему-то накатила неловкость. В салоне повисло молчание, и он никак не мог придумать тему для разговора. Чтобы как-то сгладить ситуацию, включил радио. Потом, вспомнив слова Маши о том, что Залесский часто включает в автомобиле «Русское радио», переключил станцию. Решив, что рефлексия — не его конек, Андрей сосредоточился на дороге. В центре народные гуляния были еще в самом разгаре, а дальше улицы становились более пустынными. Огни в окнах домов встречались все реже — те, кто встречал праздник в домашнем кругу, легли спать или переключились в горизонталь «диван — телевизор».
Впереди показалась высотка Андрея. Он глянул на спутницу. Маша спала. Запарковавшись на подземной стоянке, он отстегнул ремень безопасности на соседнем сидении, обошел машину, открыл дверцу и аккуратно взял девушку на руки. Та во сне прижалась щекой к его плечу, и Вереина затопила нежность. Прижав покрепче своё краденное сокровище, он направился к лифту.
Доставка до квартиры не потревожила соню. Спящая Маша была просто Маша. Хрупкая красивая девушка. Никаких намеков на черных или каких-либо других герцогинь. Во сне она казалась такой беззащитной, что у Андрея рука не поднялась ее будить. Он уложил свою ношу в спальне, и пока снимал одежду, Горская что-то бормотала, смешно сопротивляясь попыткам отодрать ее от подушки.
