Она пригласила его на кухню, помыла руки и спешно убрала со стола пустые тарелки. Ушло несколько минут на приготовление тостов с ветчиной, столько же – на то, чтобы сварить в старенькой бронзовой турке крепкий кофе. Карл поблагодарил её за заботу. Как и Маркус, он был предельно аккуратен при приёме пищи, даже будучи голодным: попивал кофе маленькими глотками, откусывал тосты маленькими кусочками и при этом ни разу не заговорил. Он обратился к ней, лишь завершив трапезу.
– Вы очень любезны, Алисса. Завтрак был превосходный. Маркус должен быть очень рад, что в доме появилась женская рука. Он считает себя самостоятельным, однако я считаю, что мужчинам в его возрасте негоже жить одним. Боюсь, он мог слишком привыкнуть к холостяцкой жизни.
Карл был очень обаятельным джентльменом. В его глазах читалась полнейшая уверенность. Он был из тех, кто привык держать всё под своим контролем. И тем более удивительно, как Маркусу удалось выбраться из-под его всемогущего крыла.
– Мы с Маркусом не живём вместе, – сказала Алисса. Она неплохо разбиралась в манипулятивных техниках и понимала: мужчине необходимо выяснить статус их отношений и серьёзность намерений. Кое-какую информацию она была готова дать – но не всю, далеко не всю.
– Вот как? – удивился он. – Вы вместе уже продолжительное время, так? Или, возможно, мне просто показалось?
– Мы вместе несколько месяцев, – ответила она весьма размыто.
– Правда? Что ж, очевидно, я ошибся. К сожалению, мы с сыном не так уж часто общаемся. Он не посвящает меня в подробности своей личной жизни. И очень зря. Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что о нём есть, кому позаботиться.
Алиссе слышалось в его словах и тоне некоторое пренебрежение: будто отец до сих пор сомневался в состоятельности сына.
– Да, мы заботимся друг о друге, – сдержанно, но весьма решительно ответила она. – Он многое для меня сделал. Не могу себе представить, какой была бы моя жизнь без него.
Карл, судя по лёгкой улыбке, уловил в её словах заложенный подтекст.
– Думаю, и он бы сказал о вас то же самое. Он всегда был… особенным ребёнком. Не умел подстраиваться под обстоятельства, под людей… Считал себя выше придуманных правил и условностей. Не представляю, откуда в нём это. Я всегда боялся, что подобное бунтарство не доведёт его до добра. Однако Маркус превзошёл все мои ожидания и сумел кое-чего добиться в жизни, пусть и не без моей помощи – хотя сам он, конечно, никогда этого не признает. Поддержка отцов никогда не бывает лишней, как вы считаете?
– Я не знаю. Мой отец погиб, когда я была ребёнком, – ответила Алисса отстранённо и отвела взгляд.
– Понимаю вас. И я рос без отца. Моя мать работала без выходных, чтобы прокормить меня и братьев. Но тяжёлая жизнь закаляет. Учит нас быть ответственными и ценить всё, что даётся большим трудом. А Маркус так и не научился ценить то, что было дано ему просто по факту рождения, – произнёс Карл с некоторой досадой. – Вероятно, мы всё же слишком его избаловали.
– Я так не думаю, – ответила Алисса, возможно, резче, чем требовалось. – Ему, конечно, повезло родиться в обеспеченной семье. Но я уверена, что он и без этого добился бы всего, чего хотел.
– Вполне возможно, учитывая его невероятное упрямство, – снова улыбнулся Карл, скрывая под улыбкой свои истинные мысли.
Их диалог, к облегчению Алиссы, прервал скрип входной двери. Маркус вернулся – мокрый и всклокоченный. Она заметила влагу на его щеках и не сразу сообразила, что это – лишь следы проливного дождя. За окном неведомо когда воцарилась хмурая погода: небо посерело и взбунтовался ветер. Люди, прикрывая головы газетами, искали укрытия от буйной стихии.
Карл поднялся сыну навстречу.
– Итак, когда стоит ждать твоего приезда?
– Я прибуду к полудню, – отозвался он хрипло.
– Церемония прощания начнётся в два часа. Прошу тебя не задерживаться – нам ещё предстоит обменяться приветствиями с роднёй. Что ж, не буду больше обременять вас своим присутствием, молодые люди. Был рад знакомству с вами, – отвесил он лёгкий поклон Алиссе, а затем вдруг сжал плечо сына. – Увидимся завтра.
Маркус безмолвно кивнул. Когда дверь закрылась с другой стороны, Алисса приблизилась – осторожно и несмело. Он уткнулся носом в её затылок, по-прежнему ничего не говоря.
– Мне так жаль, – с трудом выговорила она, проводя ладонями по мокрой спине. Из глаз сами собой покатились слёзы.
– Всё в порядке. Правда. Всё в порядке, – повторял и повторял Маркус. – Ну-ну… тише…
Алисса твёрдо знала: сам он слишком горд, чтобы обнаружить свою слабость. Тем более – при ней. Но ей самой ничто не запрещало выражать свои чувства во всей глубине в этот тягостный и горестный миг. Маркус потерял мать, будучи ребёнком, а теперь лишился и дяди. И ей было безумно больно за него.
– Я поеду с тобой. Хочешь?
– Хочу, – ответил он и обнял её ещё крепче.
