Позднее гранд-магистр Йода опознал в нем меч Артеля Дарка, одного из джедаев, ставших с началом войны Темными Аколитами графа Дуку. Тот просто-напросто заменил кристалл своего меча на красный, присущий ситхам. Но, видимо, сейчас Дарк мертв. Наверняка он встретился Оффи во время одного из заданий, но рыцарь-джедай одержала верх над ним. Странно только, что она не докладывала об этом. Были и другие вопросы, например, почему Баррис использовала этот? Йода затруднялся ответить.
Может быть, ее подтолкнула Темная сторона, пропитавшая меч?
Ведь, как утверждали следователи, психика мириаланки была серьезно расшатана, хотя сама она все еще каким-то чудом находилась на Светлой стороне Силы. Цин Драллиг, участвовавший в поединке с ней, прямо указал на то, что не почувствовал в ней Тьмы. Огромную Силу — да, но не Тьму. Возможно, ее упорство и стойкость выше, чем могли себе представить другие, но… Это не оправдывало совершенного ей преступления.
Пять дней джедаи при поддержке клонов вели поиски этой сумасшедшей. Пять дней Энакин вместе с Этейн, Рексом, Скорчем, и отрядом «Омега» — Найнером, Дарманом, Атином, Файем и Корром — носились по всему Корусанту. И вот, они напали на след преступницы. Хотя суда еще не было, Скайуокер для себя решил, что Баррис не заслуживает прощения…
Да, они напали на ее след. И настигли беглянку. Час погони, десять минут боя — и Баррис уходит от них на угнанном «Консульском», оставляя за собой раненых и трупы…
Бросив взгляд, Энакин стиснул зубы. Над Дарманом и Атином вился меддроид IM-6, пытаясь облегчить их муки; Тер-Муркан, со слезами на глазах, пыталась ему помогать, но толку от нее было мало. Скорч зажимал обрубок руки, но весело скалился: ему одному удалось достать Баррис своей световой пикой. Впрочем, Оффи отделалась лишь шрамом… А вот их отряд понес потери. Тела Найнера и Корра остались лежать там, на посадочной площадке, под охраной пары клонов из роты «Торрент»…
— Пилот! Быстрее! — рявкнул молодой человек.
— Выжимаю все что могу, сэр, — ответил клон. — Я уже связался с Храмом — медики будут ждать нас в ангаре.
— Хорошо, — Энакин устыдился секундного порыва ярости, охватившего его.
— Мы успеем, сэр, — Рэкс сжал его плечо. — Коммандос ребята крепкие, да и доспехи их получше наших, со встроенной аптечкой.
— Да, ты прав. Не стоит паниковать раньше времени и подавать плохой пример ученице.
«Ну вот, дожил, говорю, как Оби-Ван. Хотя Этейн что-то совсем расклеилась. Да, они ее друзья, но вот так убиваться? Что-то странное происходит».
♦ ♦ ♦
«Что?»
«Где я?»
Мысли медленно собирались в единый комочек, выплывая из темноты. Вместе с ними пришла боль, зуд и жжение. А потом — потом я наконец-то начал ощущать свое тело. Я… лежу? Да, лежу на чем-то мягком. Голова… на голове что-то вроде маски, закрывающей нос и рот. Кажется, что-то закрывает глаза — и они нестерпимо чешутся… запах… Запах больницы. И тишина. Что я тут забыл?
«Сукабля!!!»
Тут я все вспомнил.
Ангар. Опасность. Взрыв.
«Что?! Что это было? Где я? Что с Асокой и Бет? Какого хера вообще происходит?»
Тело не слушалось, хотя я вроде как дернул руками, но тут же замер, пытаясь унять боль в груди, руках, ногах. А еще чесались ступни, пальцы правой руки, и, что совсем невероятно, вся левая рука — от кончиков пальцев до плеча. Это же невозможно, ведь этой руки у меня нет, а чувствовать металлом невозможно. Какого хрена происходит? Поглубже вдохнув, я попытался позвать на помощь.
— Хр-р-аа-х, — из горла смог вылететь лишь этот полустон-полухрип. Однако, это повлекло за собой неожиданную реакцию. Меня схватили за правую руку.
— Мико, ты очнулся… Не пугай меня так больше, придурок! — знакомые пальцы сжали мои. Несильно, бережно, даже как-то заботливо.
«Лин? Все непонятнее и непонятнее».
С моего лица сняли маску — но я по прежнему ничего не видел. Что-то закрывало мои глаза.
— Хво-одт-ы… — нестерпимо хотелось пить.
— Пить, Мико? Сейчас… Тебе только целебный раствор можно пить, и то немного, — голос Лин звучал глухо, как будто она была где-то вдалеке, но постепенно звуки становились четче. Тут моим губам приложили край пиалы…
«Фу, гадость, хотя… Мне сейчас сойдет и моча банты. В горле будто полный полдень Татуина: жарко и сухо. Даже язык как будто меньше стал, и весь деревянный… О, да-а-а, живем».
— Ли-ин… Где я? Что? Учен… — ладошка женщины закрыла мне рот.
— Тебе пока нельзя много говорить, Мико. Слушать можно, а говорить нельзя. В Храме был взрыв — пять дней назад. Вы пострадали, и сейчас в Залах Исцеления… Асока и Бет в порядке, хотя и ранены. У Бет раздроблены правое плечо и левая нога — это не считая треснутых ребер и легких ожогов рук. У Асоки ушибы, но более серьезные ожоги. Эти раны они получили от вторичных взрывов и пожара, а вот первый взрыв их не задел. Ты, придурок, прикрыл их собой. Чем ты думал вообще! Хотя, это на тебя похоже…
«По моей ладони потекло… Слезы? Лин плачет?»
— Не-е-е пла-ачь. Все-е пуч-ком. Я?
— Тебе досталось сильнее. Сломанные ребра, другие кости, пара ранений осколками, ожоги…
«Это все фигня. Меня совсем другое волнует».
— Ру-ка… Чешется… Левая…
