Пакостники имели вытянутые физиономии жестоко разочарованных мартышек. Интересно, что капитан сказал им? Может быть, ничего, просто прервал связь, но провал неловкой попытки смухлевать объяснил бы всё и последнему идиоту.
– Встали и пошли. Пока тем же порядком, – скомандовал я. – Дышать и идти равномерно, не останавливаться. Тони, глотни воды и подержи ее во рту, ты, похоже, досмеялся.
Тони сдавленно хохотнул.
– Всё! – велел Алекс. – Самурай должен держать себя в руках.
– А кто это такой? – поинтересовался Тони.
– На привале расскажу, – обещал я. – Ты еще не просветил своего братишку? – удивленно обратился я к Алексу.
– Он просто пока не добрался, – проворчал Алекс, – как доберется – мы все пожалеем.
Деморализованные пакостники, не протестуя, заняли свои места в колонне. Стоп! Если я хочу чего-нибудь добиться, нельзя их так называть. Даже мысленно. А как их называть? Мой Геракл окрестил бы их «глупыми котятами» – подходяще. А Тони у нас – «умный котенок», кстати, похож.
Примерно полчаса глупые котята шли молча. Начался подъем, пока еще довольно пологий, скоро мы дойдем до небольшой седловины, а после нее начинается крутой склон возвышающегося над всеми другими холма. Его, конечно, можно было обойти, но Алекс не захотел, и мне это тоже понравилось.
Я уже расслабился, как вдруг…
– Я устал! – заныл один глупый котенок.
– Я пить хочу! Почему нельзя? – заныл Романо.
Тони оглянулся и посмотрел на ровесников с величайшим презрением. Ну, смотри, умный котенок, теперь тебе нельзя жаловаться!
– Хлебни из фляжки, подержи воду во рту и выплюни, – велел я жаждущему и проследил, чтобы он так и сделал.
– Я устал! – опять заныл… кто это? Нино.
Роберто критически оглядел мальчишку и перекинул его рюкзак себе на плечо.
– Я тоже устал! – сразу же заныл Траяно.
Черт побери! Почему их не задушили в колыбели?.. Или не сделали им операцию по перемене пола?
– Давай сюда, – протянул я руку за его рюкзаком.
Вито оглянулся, открыл рот, закрыл его, сжал зубы, повернулся лицом к холму и сделал шаг вперед. Молодец! Этот котенок чуть получше. Я с подозрением взглянул на Луиджи, он отвел взгляд и не пожаловался. Интересно, почему?
– Вперед, – скомандовал я, – и кто еще раз остановится до седловины – пожалеет!
Напуганные котята потопали вперед. В седловине они упали на травку на склоне и сделали вид, что уже почти умерли, даже Нино и Траяно, которые довольно долго шли налегке. Алекс взглянул на часы и недовольно покачал головой:
– Медленно, – пояснил он, – я думал в три, ну в полчетвертого мы будем уже на вершине. А сейчас почти три.
– Ясно. Привал пятнадцать минут.
– При таком темпе мы к закату будем далеко от воды, – заметил Алекс.
– Значит, пойдем в темноте, – невозмутимо ответил я.
– Через большой глубокий овраг, – уточнил Алекс.
Я только поднял брови: беспокоиться будем последовательно.
Я вернул Траяно его рюкзак и сел помедитировать: надо подумать! Летучие коты покусай капитана Ловере! Почему он не предупредил нас пару дней назад?! Мы бы пошевелили извилинами. Выдали бы несколько интересных идей, обсудили и сейчас знали бы, что делать!
«Не выдавай желаемое за действительное! – велел ехидный внутренний голос. – Ты приучил своих друзей, что все придумаешь сам. Что их дело осознать твою великую идею и двигаться в русле… и всё будет тип-топ. Допрыгался! Это тебе не по полосе препятствий бегать!»
Стоп. Самогрызение не поможет. Надо изучить исходные данные, поставить задачу, придумать путь ее решения и идти к намеченной цели. Больше я ни о чем подумать не успел, потому что назначенное мною время привала истекло. Но, по крайней мере, я вылез из бездны черного отчаяния: мне задали задачу, которую я не могу решить! Я – и не могу?! Скажете, когда не решу!
Я открыл глаза и поднялся на ноги. Напротив меня стоял Луиджи и протягивал мне свой рюкзак. Я удивленно поднял брови.
– Ну, ты же тащил за Траяно… – пояснил он с наивным видом.
– Ну и что?
– Так нечестно!
– Надел рюкзак и пошел, – велел я тоном, способным осушить и превратить в пустыни пару-тройку приличных морей.
– Ну почему?! Так нечестно!
– Э-э-э, – потянул Роберто, – Энрик, ну я могу понести…
Я бросил на землю собственный рюкзак:
– Еще пять минут, а потом двигаем. Отойдем, – предложил я Роберто.
Пока мы с ним сделали пару десятков шагов, я сосчитал до десяти и успокоился достаточно, чтобы не попытаться задушить его, к чертовой матери!
– Наша цель, – объяснил я, сдерживая ярость, – состоит не в том, чтобы доставить их в лагерь, это можно сделать гораздо проще: нажать кнопку на комме, связаться с капитаном, капитулировать и попросить его прислать катер за этими нытиками. А потом выбросить из головы, что мы проиграли, даже не попытавшись победить. Хочешь? Давай. Только говорить будешь ты.
Роберто опустил голову и покраснел. Мы помолчали.
– Ладно, – согласился он, – ты прав. А что мы будем делать?
– Мне очень не нравится, что меня слишком часто об этом спрашивают. У тебя своя голова на плечах. Я не знаю, что мы будем… Я скажу, чего мы не будем… Потакать заведомым капризам, терпеть бессмысленное глупое нытье, позволять пакостничать.
