«Если человека арестовывают по уголовному делу, его же не обвиняют в убийстве вообще, воровстве вообще…, но в убийстве кого-то, воровстве чего-то… По политической статье обвинение запросто дается по формулировке статьи, а факты подбираются во время следствия.» Просто, компетентные органы решают, что такого-то «пора сажать».
«Конечно же, к концу следствия, под тяжестью улик, гражданину Н полагается раскаяться, осознать свои ошибки… Иначе скверно приходится уже самим следователям: политическое следствие — это в первую очередь воспитание заблудшего, а следователь — воспитатель и политический наставник.»
«Главное оружие следователя — юридическая неграмотность советского человека.»
«Как правило, решает человек, что лучше всего подтверждать уже известное следствию. Какая разница? Все равно знают. И это самая распространенная ошибка… Их „знание“, приобретенное от агентов, через прослушивание телефонных разговоров, а то и просто по предположениям, в протокол не запишешь, суду не предъявишь. Подтверждая сомнительное „известное“, человек делает его юридическим фактом, доказательством.»
«Следователь, ведя протокол, непременно исказит все, что вы говорите. Вместо „встреча“ напишет „сборище“, вместо „взгляды“ — „антисоветские взгляды“, вместо „давал почитать“ —„распространял“. И отказаться подписывать неловко — работал человек все-таки, писал.»
«Свидетель в политическом деле — это уже не свидетель, а подозреваемый. Сегодня — свидетель, завтра — в тюрьме… По некоторым делам даже и не поймешь, почему один оказался свидетелем, а другой — обвиняемым.»
Психиатрические преследования — метод борьбы с инакомыслящими. Это тонкий и удобный во многих отношениях метод. В русской литературе экспертом по психбольницам является В. Буковский. В книге «И возвращается ветер» он пишет:
