Соотнося рамки эпохи модерна с теми или иными фигурами интеллектуальной истории Европы, философы и социальные мыслители не демонстируют полного единомыслия. Так, Мартин Хайдеггер возводит начало модерна к Декарту, а конечным его пунктом считает Ницше. Для Мишеля Фуко и Юргена Хабермаса отправной точкой оказываются Кант и Гегель, а завершающей вехой для одного — тот же Ницше, для другого — Франкфуртская школа. Если говорить о периодизации модерна, интересна позиция такого известного исследователя, как Энтони Гидденс, который обнаруживает в истории человечества ряд так называемых точек разрыва, нарушающих ход эволюции, что и позволяет производить членение на определенные исторические периоды (Тамже: 138). По мнению Гидденса, один из таких разрывов, или нарушений непрерывности истории, отделяет современные социальные институты от традиционных и может рассматриваться в качестве начальной вехи модерна. По мнению Гидденса, пришествие модерна знаменуют социальные явления (организации и институты), появившиеся в Европе к XVII веку и затем распространившие свое влияние на другие части мира (Там же: 137). Исходя из своей методологии и не обнаруживая никаких точек разрыва, которые свидетельствовали бы о возникновении принципиально новых социальных структур, он считает современность прямым продолжением того же модерна. В отличие от постмодернистов, заявляющих о конце «проекта модерна», Гидденс говорит о том, что мир в настоящий момент переживает радикализацию модерна, глобального по своим масштабам: ныне человек, стоит на пороге «высокого модерна», развивающегося еще интенсивнее, чем в прошлом.
В первую очередь, говоря об отличительных свойствах модерна, следует отметить ускорение темпа социокультурных преобразований. Конечно, всей истории человечества присущи и определенный динамизм, и изменчивость, однако темпы трансформаций в эпоху модерна оказываются значительно выше, чем в любой другой известный период истории. Изменения затрагивают все стороны жизни, в особенности промышленность и технологии, развитие которых столь интенсивно, что их достижения подчас выходят из-под контроля и заставляют задуматься о «темной стороне модерна». Сегодня человек живет в мире, облик которого настолько преображен технологиями, возникшими в Новое время, что его нельзя и сравнивать с эпохой, предшествовавшей модерну.
К сожалению, этот процесс не всегда имеет позитивную направленность: применение технологий увеличило масштабы войн и связанных с ними разрушений. Инновации в сфере военных технологий вызвали переворот в военном деле, привели к росту военной мощи государств и невиданным по своим масштабам вооруженным конфликтам. Не случайно Ханна Арендт[69], рассматривая эпоху модерна через призму трагических событий XX века, говорила о ней как о крайне противоречивом явлении (Ахмади, 1377 (1998): 26). На сегодняшний день производство самого разрушительного в истории человечества оружия достигло таких масштабов, что «с его помощью» можно несколько раз полностью уничтожить нашу планету.
Но и это не всё: промышленность и новейшие научные и технологические разработки несут также угрозу окружающей среде, создают предпосылки ее разрушения. Таким образом, ускорение модернизации в глобальных масштабах дает повод не только ожидать в ближайшем будущем преображения мира и человека, но и всерьез задуматься: а сможет ли мир оставаться здоровой средой обитания для человека? Отвечая на последний вопрос, Хайдеггер подчеркивал, что погоня за технологиями делает мир крайне уязвимым (Ахмади, с. 26).
