И Саддам Хусейн, и Асад, и аз-Заркави, и бен Ладен хорошо понимали — а Соединенным Штатам еще только предстояло это понять, прежде заплатив высокую цену кровью и деньгами, — что самую серьезную угрозу для демократического правительства в Багдаде представлял не столько джихадизм и даже не столько лишенный прав и привилегий баасизм, сколько суннитский реваншизм.
Арабы-сунниты составляют не более 20 % общего населения Ирака, в то время как доля арабов-шиитов превышает 65 %. На долю курдов-суннитов приходится 17 %; остальную часть населения составляют демографические меньшинства: христиане, ассирийцы, езиды, туркмены-сунниты и туркмены-шииты. Но Сад дам в течение десятилетий поддерживал систему благоприятствования меньшинства за счет обездоленного большинства. Именно поэтому Джордж Буш-старший, отвечая на обвинения по поводу первой войны в Персидском заливе, никогда не говорил о полной смене политического режима в Ираке, а только о замене руководства правительственных учреждений, из чего, однако, ничего не вышло15. Буш-старший надеялся, что свержение баасистов, спровоцированное поражением иракских сил в Кувейте, раз и навсегда покончит с Саддамом и откроет дорогу диктатуре более реформистского или западноориентированного толка16.
Насильственное внедрение демократии означало перестановки во властных структурах Ирака; оно уничтожало то, что многие иракские сунниты считали своим правом, полученным при рождении17. В своей книге Рэйберн вспоминает, как кто-то рассказывал ему: «Поначалу никто не боролся ни с американцами, ни с Бушем, ни с „Баас“, ни с армейскими командирами, ни с кланами. Но когда американцы сформировали правительство (в июле 2003 г.), в составе которого было 13 шиитов и всего несколько суннитов, люди начали говорить, что „американцы хотят отдать страну шиитам“, и тогда они начали сражаться, а кланы признали „Аль-Каиду“». Лишенные прежних прав саддамисты, укрывшиеся в своих родных городах и деревнях на берегах Евфрата, были только рады принять вновь прибывших, видя в них ту силу, с помощью которой они могли вытеснить американцев и вернуть себе прежнее положение. У джихадистов, однако, были другие планы относительно Ирака.
Первый теракт, организованный Абу Мусабом аз-Заркави в Ираке, произошел 7 августа 2003 г., когда боевики «Таухид валь-Джихад» — новое название, взятое им для своей организации с плаката, висевшего над входом в тренировочный лагерь в Герате, — взорвали бомбу в иорданском посольстве в Багдаде. (Как всегда, главной мишенью своих террористов он считал власти собственной страны.) Чуть больше недели спустя аз-Заркави организовал нападение на размещенную в том же городе штаб-квартиру ООН. Абу Усама аль-Магриби, 26-летний марокканец, направил начиненный взрывчаткой автомобиль в стену, как раз в то место, над которым располагалось окно Серджио Виейры ди Меллу, специального представителя ООН в Ираке, убив его и еще 21 человека и ранив более 20018. Аз-Заркави заявил, что целью этого взрыва был именно ди Меллу, который «приукрашивал образ Америки, крестоносцев и евреев». Под этим «приукрашиванием», похоже, подразумевалась роль этого дипломата в контроле за установлением независимости христианского Восточного Тимора от мусульманской Индонезии — факт, который не переубедил некоторых западных защитников аз-Заркави, считавших его террористическую деятельность проявлением антиимпериализма19.
Аз-Заркави действовал не один. «Первоначально баасисты помогали ему в организации взрывов на объектах ОНН, а также других терактов 2003 г., приведших к многочисленным жертвам, — рассказывает Харви. — Конспиративные квартиры террористов-смертников располагались по соседству с резиденциями офицеров иракской Специальной службы безопасности (ССБ)»20.
В предвоенном Ираке ССБ была самой мощной из спецслужб — ей подчинялись Специальная республиканская гвардия и спецназ. Как писал Харви, эта служба поставляла боевикам аз-Заркави автомобили, начиненные взрывчаткой, а также перевозила самоубийц-шахидов. «Нам стало обо всем этом известно, потому что один из шахидов-смертников не погиб и нам удалось расспросить его и заставить отречься от прежних взглядов».
В октябре 2003 г. решительный призыв бен Ладена к иностранным моджахедам привлек к себе внимание отчасти благодаря «неверным», придерживавшимся социалистических взглядов. К тому времени саддамисты уже открыли «крысиные тропы» — коридоры, через которые в Ирак попадали боевики из различных террористических ячеек и организаций, разбросанных по Ближнему Востоку и Северной Африке. «Эти джихадисты как минимум три года — а иногда и дольше — поддерживали отношения с ССБ и неким генералом по имени Мухаммед Хайри аль-Бархави, — говорит Харви. — Он отвечал за подготовку этих моджахедов. Идея заключалась в том, что если приблизить террористов к себе, то можно не опасаться, что они направят свое оружие против вас»21.
