Вот едет он на юг посуху в Вик и затем в Данию. Истратился он до последнего гроша и вынужден просить прокорма себе и медведю. Встречается он с управителем Свейна конунга, Аки по имени, и просит у него еды себе и медведю. Аки сказал, что готов продать еды, если он хочет. Аудун говорит, что ему нечем заплатить.
— Но я бы хотел, — говорит он, — чтобы удалось подарить медведя конунгу.
— Я дам тебе еды, сколько вам обоим понадобится до встречи с конунгом. Но за это половина медведя будет моя. Смекни сам: медведь у тебя подохнет, ведь вам надо много еды, а денег у тебя нет, и останешься ты без медведя.
Подумав, Аудун решил, что Аки прав, и они сошлись на том, что он продает половину медведя управителю, а конунг потом во всем разберется. Они решают отправиться оба к конунгу. Так они и делают: идут оба к конунгу и предстают перед его столом.
Конунг задумался: что это за неизвестный ему человек?
И затем сказал Аудуну:
— Кто ты такой?
Тот отвечает:
— Исландец, государь. Приехал я сперва из Гренландии в Норвегию, а теперь из Норвегии и хотел подарить вам этого белого медведя. Я отдал за него все, что у меня было. Но вот какая беда: осталась у меня только половина медведя.
И затем рассказывает, что произошло у него с Аки, управителем конунга.
— Правда это, Аки?
— Правда, — говорит тот.
Конунг сказал:
— И ты, кого я сделал большим человеком, посмел препятствовать и противодействовать тому, чтобы человек мог подарить мне сокровище, за которое он отдал все, что у него было? Харальд конунг, — а он наш враг, — и тот отпустил его с миром! Сообрази же, подобало ли тебе поступать так, как ты поступил? Тебя бы казнить следовало. Но казнить я тебя не стану. Сейчас же уезжай прочь из нашей страны и не попадайся больше мне на глаза! А тебе, Аудун, я благодарен так, как если бы ты подарил мне целого медведя. И оставайся здесь, у меня!
Аудун принимает приглашение и остается у Свейна конунга. Но когда прошло некоторое время, он говорит конунгу:
— Уйти мне хочется, государь.
Конунг отвечает несколько холодно:
— Чего же ты хочешь, если не хочешь оставаться с нами?
Аудун говорит:
— Я хочу совершить паломничество в Рим.
— Если бы не такое хорошее дело ты задумал, — говорит конунг, — то мне было бы не по душе, что ты хочешь уйти от меня.
И вот конунг дал ему много серебра, и Аудун отправился в Рим с паломниками, и конунг снарядил его в путь и просил прийти к нему, когда он вернется.
Аудун шел своим путем, пока не пришел на юг в Рим. Побыв там сколько ему захотелось, отправляется он обратно. Тут напала на него жестокая хворь. Отощал он страшно. Вышли тогда и все деньги, которые конунг дал ему в дорогу. Стал он побираться и просить на пропитание. Голова у него бритая и вид довольно жалкий[1279].
Аудун попадает в Данию на Пасху и прямо туда, где был тогда конунг. Он не смеет показаться на глаза конунгу. Стоит в церковном приделе и думает обратиться к конунгу, когда тот вечером пойдет в церковь. Но, увидев конунга и его разряженную дружину, он не посмел показаться ему на глаза. Конунг прошел пировать в палаты, а Аудун ел на улице, как то в обычае паломников, пока они еще не бросили посох и котомку.
Вечером, когда конунг пошел к вечерне, Аудун хотел к нему обратиться. Но решиться на этот раз было еще труднее, потому что вся дружина была пьяна. Когда они вошли в церковь, конунг заметил человека, у которого, как ему показалось, не хватает духу выступить вперед и обратиться к нему. Дружина прошла, а конунг, ступив в сторону, сказал:
— Кто хочет обратиться ко мне, пусть выступит вперед! Наверно, это вот тот человек.
Тогда Аудун выступил вперед и упал к ногам конунга. Тот едва узнал его. Но, поняв, кто он, конунг взял Аудуна за руку и приветствовал его.
— Очень ты изменился, — говорит он, — с тех пор как мы виделись.
И он ведет Аудуна за собой. А дружина рассмеялась, увидя Аудуна.
Конунг сказал:
— Нечего вам смеяться над ним, ибо он лучше позаботился о своей душе, чем вы.
Затем конунг велел приготовить ему баню, дал одежду[1280], и Аудун остался у него.
Рассказывают, что однажды весной конунг предлагает Аудуну остаться у него надолго, обещает сделать стольником[1281] и оказать ему почести. Аудун говорит:
— Спасибо, государь, за честь, которую вы хотите мне оказать! Но мне хочется поехать в Исландию.
Конунг говорит:
— Странно ты решил.
— Не могу я, государь, — говорит Аудун, — жить здесь у вас в почете, когда моя мать ходит с сумой в Исландии. Ведь кончилось то, что я оставил ей на пропитание, уезжая из Исландии.
Конунг отвечает:
— Хорошо ты сказал и как подобает мужу. Видно, ты и вправду человек удачливый. Любая другая причина твоего отъезда мне бы не понравилась. Оставайся у меня до тех пор, пока корабли не будут снаряжены.
Аудун так и сделал.
Однажды весной Свейн конунг пошел на пристань. Люди уже снаряжали тогда свои корабли в разные страны: на Восток, в Страну Саксов[1282], в Швецию или Норвегию. Конунг с Аудуном подошли к одному доброму кораблю, который снаряжали в плаванье.
Конунг спросил:
— По душе ли тебе, Аудун, этот корабль?
Аудун отвечает:
