— Очень по душе, государь.
Конунг сказал:
— Этот корабль я отдам тебе в благодарность за белого медведя.
Аудун поблагодарил конунга за подарок, как умел. И когда спустя некоторое время корабль был снаряжен, Свейн конунг сказал Аудуну:
— Стало быть, ты хочешь уехать. Что же, я не стану тебя удерживать. Но я слышал, что в вашей стране приставать опасно: мало укрытых мест для кораблей. Вот разобьется твой корабль, погибнет все добро, и не будут знать, что ты побывал у Свейна конунга и подарил ему сокровище.
Тут дал конунг Аудуну кожаный чулок, полный серебра.
— Однако, если ты сохранишь это серебро, то не останешься с пустыми руками, хоть и разобьется твой корабль. Но может статься, — говорит конунг, — что ты и его потеряешь. Мало тебе тогда будет проку от того, что ты был у Свейна конунга и подарил ему сокровище.
Тут конунг снял с руки запястье, дал его Аудуну и сказал:
— Если тебе не будет удачи, и корабль твой разобьется, и потеряешь ты свое серебро, то все же не останешься с пустыми руками, когда выберешься на берег, ибо многие сберегают на себе золото при кораблекрушениях. А если ты сохранишь запястье, то будут знать, что ты был у Свейна конунга. И еще посоветую тебе: никому не дари это запястье, разве что понадобится отблагодарить какого-нибудь знатного человека за великое благодеяние. Ибо знатному подобает принять такой подарок. Счастливого тебе пути!
И вот Аудун выходит в море, приплывает в Норвегию и велит выгрузить свои товары, а теперь для этого пришлось больше потрудиться, чем раньше, когда он был в Норвегии. Затем он отправляется в Харальду конунгу — он хочет выполнить то, что обещал ему до отъезда в Данию, — и учтиво его приветствует. Харальд конунг милостиво принял приветствие.
— Садись, — говорит он, — и выпей с нами.
Аудун так и делает.
Харальд конунг спросил:
— Как отблагодарил тебя Свейн конунг за медведя?
Аудун отвечает:
— Он принял от меня подарок, государь[1283].
Конунг сказал:
— Так и я отблагодарил бы тебя. А как он еще отблагодарил тебя?
Аудун отвечает:
— Дал мне серебра на паломничество в Рим.
Тогда Харальд конунг говорит:
— Многим дает Свейн конунг серебро на паломничество в Рим или на что другое, хотя они и не подносят ему сокровищ. Что он еще дал тебе?
— Он предложил мне, — говорит Аудун, — стать у него стольником и принять великие почести[1284].
— Это он хорошо сказал. Но он, верно, еще чем-нибудь отблагодарил тебя?
Аудун сказал:
— Он дал мне корабль с товаром, самым прибыльным здесь в Норвегии.
— По-королевски он поступил, — говорит конунг. — Но я бы тоже отблагодарил тебя так. Отблагодарил он тебя еще чем-нибудь?
— Он дал мне кожаный чулок, полный серебра, и сказал, что если я сохраню его, то не останусь с пустыми руками, хоть бы корабль мой и разбился у берегов Исландии.
Конунг сказал:
— Он поступил отменно, но я бы этого делать не стал: я бы думал, что счелся с тобой, дав тебе корабль. Неужели он отблагодарил тебя еще как-нибудь?
— Вот как он еще отблагодарил меня, государь, — говорит Аудун. — Он дал мне запястье, что у меня на руке, и сказал, что может статься, я потеряю все серебро, но и тогда не останусь с пустыми руками, если у меня сохранится запястье, и он посоветовал мне не отдавать его никому, разве что мне захочется отблагодарить кого-то за великое благодеяние. И вот я нашел такого человека. Ведь ты мог отнять у меня и медведя, и жизнь, но ты отпустил меня с миром ехать туда, куда другие не могли проехать.
Конунг принял подарок милостиво и, прежде чем они расстались, отблагодарил Аудуна богатыми подарками[1285]. Аудун закупил товаров для поездки в Исландию и тем же летом отплыл из Норвегии в Исландию и прослыл человеком очень удачливым. От этого Аудуна произошел Торстейн сын Гюды[1286].
Рассказывается, что в одно лето приехал в Норвегию из Исландии Бранд сын Вермунда из Озерного Фьорда[1287]. Его называли Брандом Щедрым, и это прозвище подходило к нему как нельзя лучше. Бранд привел свой корабль в Нидарос.
Тьодольв скальд[1288] был другом Бранда и много рассказывал Харальду конунгу о том, какой тот достойный и великодушный человек. К тому же, говорил Тьодольв, едва ли сыщется в Исландии кто другой, кому бы больше пристало быть конунгом[1289], таковы его благородство и обходительность. А еще Тьодольв немало рассказывал о щедрости Бранда.
Тогда конунг сказал:
— Теперь недолго проверить, так ли он щедр, как ты говоришь: пойди к нему и попроси, чтобы он отдал мне свой плащ.
Тьодольв идет и приходит в один дом. Бранд был тогда в кладовой. Он стоял на полу и мерил полотно. На нем была алая рубаха, поверх которой был наброшен красный плащ, а на голове — повязка. Он отмерял полотно, а под мышкой держал золоченую секиру.
Тьодольв сказал:
— Конунг желает получить этот плащ.
