Затем четверо родичей, Хромунд Хромой и Торлейв, Торбьёрн Тюна и Халльстейн, взяли свое оружие и вышли через дверь в конце дома. Они перешагнули через поперечную балку и наложили засов на ту дверь, что была расположена в боковой стене. Норвежцы вскочили на стену и яростно метали в них копья, так как Хельги был воин хоть куда — рослый, сильный и отважный, а тут он впал в неистовство, да и все норвежцы были люди воинственные и упрямые. Они говорили, что Хромунду и его сыновьям придется припомнить, как они обзывали их ворами. Хромунд же отвечал, что им придется хорошенько поработать, если они нападут на укрепления. Помимо оружия, они защищались щитами и кольями, а норвежцы осыпали их градом камней и копий и теснили их изо всех сил. Те же оборонялись стойко, хотя их было всего четверо. Они также сбрасывали сверху большие камни, и несмотря на то, что Хромунд был уже немолод, он бился успешно и наносил удары направо и налево. Его сыновья и Торлейв, его воспитанник, не отставали от него, и вместе они сразили шестерых норвежцев. В этом бою пали Хромунд и его воспитанник Торлейв.
Те из норвежцев, что остались в живых, кинулись вон из крепости, а Торбьёрн Тюна бросился вслед за ними преследовать всех, кто уцелел. А когда Торбьёрн собирался закрыть за собой дверь, Хельги метнул в него копье, и оно вонзилось ему прямо в живот. Он сам вынул копье из раны и метнул его назад в норвежцев, и оно угодило в живот Йорунду, брату Хельги. Как только тот упал наземь, Хельги подхватил его, взвалил себе на спину и выбежал из крепости, и с ним пятеро его товарищей, которые еще оставались в живых.
Халльстейн бежал за ними, но им удалось добраться до ручья, что протекает в стороне от Красивого Склона. Хельги собрался было перепрыгнуть через ручей с Йорундом, своим братом, за спиной, однако оба берега там крутые, а силы его были на исходе, и тело Йорунда соскользнуло у него с плеч — тот к тому времени уже был мертв. Тут Хельги обернулся, и в этот самый миг Халльстейн настиг его и отрубил ему руку. Норвежцы обратились в бегство, Халльстейн же набросился на Йорунда и только тогда увидел, что тот мертв. Другие тем временем ускользнули, и когда Халльстейн убедился в этом, он повернул назад. Он узнал, что и его отец, и Торбьёрн Тюна мертвы. Торлейв еще дышал, и он перенес его в дом. Женщины спросили его, что произошло, и он рассказал им обо всем[469].
А Хельги и его спутники в тот же день вышли в море, и все они погибли возле Оползневого Уступа[470].
Торлейв исцелился от ран и поселился на Красивом Склоне, его считали хорошим хозяином, а Халльстейн уехал из страны и явился к Олаву сыну Трюггви[471]. Конунг стал проповедовать ему правую веру, и его не пришлось долго убеждать. После этого Халльстейн сделался человеком конунга и с тех пор оставался с ним. Это был храбрец, каких мало, бесстрашный в бою, и он был в большой чести у Олава конунга. Рассказывают, что он пал на Великом Змее[472] после того, как защищался со всей отвагой, и снискал себе этим большую славу.
И здесь заканчивается рассказ о нем.
Рассказывают, что Олав конунг ездил по пирам на востоке в Вике и других краях. Однажды он пировал на хуторе, что зовется У Межи. С ним было очень много народу. Был с ним человек по имени Торстейн. Он был сыном Торкеля, сына Асгейра Дышла, сына Аудуна Гагача[473]. Он был исландец и приехал к конунгу прошлой зимой.
Вечером, когда люди сидели за столами и пили, Олав конунг сказал, чтобы ночью никто из его людей не выходил один в отхожее место и каждый, кому понадобится выйти, просил бы соседа по постели пойти с ним. Иначе, мол, будет плохо.
Люди пировали до позднего вечера и, когда столы были убраны, легли спать.
К концу ночи проснулся исландец Торстейн, и захотелось ему встать с постели, но тот, кто лежал рядом с ним, спал так крепко, что Торстейн не стал его будить. Вот Торстейн встает, сует ноги в башмаки, накидывает толстый плащ и отправляется в нужное место. Оно было такое большое, что одиннадцать человек могли в нем сидеть с каждой стороны. Садится он на крайнее сиденье и, посидев некоторое время, видит, что у самого дальнего сиденья появляется черт и садится. Тогда Торстейн сказал:
— Кто это там?
Нечистый отвечает:
— Торкель Тощий, что погиб с Харальдом конунгом Боезубом[474].
— Откуда же ты сейчас? — спросил Торстейн.
Тот сказал, что он прямо из ада.
— Ну и как там? — спросил Торстейн.
Тот отвечает:
— А что ты хотел бы знать?
— Кто лучше всех терпит адскую муку?
— Сигурд Убийца Дракона Фафнира[475], — сказал черт.
— А какая у него мука?
— Он топит пылающую жаром печь, — отвечает привидение[476].
— Ну это уж не такая мука, — говорит Торстейн.
— Как сказать, — говорит черт. — Ведь он сам и идет на растопку.
— Раз так, то это великая мука[477], — сказал Торстейн. — А кто хуже всех терпит муку?
Привидение отвечает:
— Старкад Старый[478]. Он так вопит, что нам, бесам, это худшее из мучений. Из-за его воплей мы никогда не можем поспать.
