Эйрик конунг узнает об их поездке и говорит Бьёрну и Сальгарду, что желает, чтобы те отправились на север в Суртсдалир[671] и Бьярмаланд. А летом Эйрик конунг велит устроить в Уппсале пир. Затем он велит отправить две повозки в то место, где он приносил жертвы богу, которого звали Лютир[672]. Тогда был такой обычай, что повозки должны были стоять там всю ночь, а Лютир приходил туда наутро, однако на этот раз, вопреки своему обыкновению, он не явился, и конунгу доложили, что Лютир не склонен ехать. Повозка простояла там две ночи, а он так и не пришел. Тогда конунг стал совершать еще больше жертвоприношений, чем прежде, и на третье утро они заметили, что Лютир явился. Повозка стала такой тяжелой, что лошади выбились из сил, пока дотащили ее до конунговых палат. Затем повозку установили посреди палаты. Конунг подошел к ней с рогом, приветствовал Лютира и сказал, что выпьет его целиком за его здоровье и что для него куда как важно, что тот решился на эту поездку, и пообещал, как и прежде, наделить его множеством даров. Лютир говорит в ответ, что отправлялся в путь с неохотой и что однажды он уже ездил на север:
— И я повстречал там такого большущего тролля, какого мне еще не доводилось видеть, только он был стар, и я никогда бы не поехал туда опять, когда б знал, что он жив, однако сдается мне, что он уже помер.
Конунг говорит, что скорее всего так и есть. Лютир пообещал конунгу, что будет ему споспешествовать, и сказал, что те могут отправляться в путь.
И вот Бьёрну и Сальгарду снарядили два корабля, а когда они выходили из озера Лёг[673], перед ними плыл боевой корабль с драконьей головой, а над ним — черный шатер. Они не увидели на этом корабле никого, кто держал бы канаты, и он плыл себе вперед, откуда бы ни дул ветер. Затем они направились на север вдоль берега.
Теперь надо рассказать о том, что Хаук и Вигхард приплыли на север к Гандвику и направились к усадьбе Хейд, воспитательницы Харальда конунга, взяв с собой по шесть человек с каждого корабля. Она сидела у огня и зевала во весь рот. На ней было меховое платье с рукавами до локтей. Хаук передал ей привет от Харальда конунга.
Она отвечает:
— Мне в радость получить привет от Харальда конунга, — и говорит, что хочет отправиться на корабль вместе с ними. Она велит им поворачивать назад и говорит, что их поездка обернется бедой. Хаук едва доставал ей до подмышек, при том что он был выше других людей. Первым делом он отдал ей обручье. Тогда она сказала:
— Да славится Харальд конунг! — и надела его себе на руку.
— А еще он послал тебе два копченых окорока.
— Это отменный подарок, — говорит она.
Затем он отдает ей бочонки с маслом. Она говорит:
— Харальд конунг неровня другим. Это большие драгоценности, и прежде я не получала подобных даров. Не отплатить ему за них достойно — все равно что не отплатить вовсе.
Она сует себе оба бочонка под мышку, перекидывает окорока за спину и говорит, что этот дар для нее дороже двух других:
— Мой воспитанник знал, что мне больше всего придется по вкусу. А теперь послушайтесь моего совета и следуйте за мной.
Они так и делают. Она разводит огонь и садится по другую сторону от них. Тут они увидали, какой у нее безобразный рот: одна губа свисала до самой груди, а другая была такая широкая, что доставала ей до носа. Она раздела Хаука, ощупала его и сказала:
— Ты человек крепкий и удачливый.
Она приказала Хауку поцеловать ее, и он так и сделал. Потом она велела раздеться Вигхарду. Однако тот не спешил повиноваться. Тогда Хаук тоже попросил его сделать, как она хочет, и это было исполнено. Она сказала:
— Рослый муж и проворный, а силища-то какая!
Она велит ему поцеловать себя. Тот говорит, что пускай ее целуют тролли.
Она отвечает:
— Тебе бы не помешало быть поучтивее, — и говорит, что ему это принесет больше вреда, чем ей.
Она дает Хауку два клубка:
— Если Бьёрн и Сальгард нападут на ваши корабли, кинь их за борт своего корабля.
