— Хочу намаз прочесть.
— Хорошо, но как ты вошел?
— Я… Разрешите, пожалуйста, не упустить время намаза, потом я буду к вашим услугам.
Исмаил взял с полочки выщербленный мохр и встал лицом к кибле рядом со склепом. Сторож усыпальницы наблюдал за тем, как он читает намаз, поглядывая на него с подозрением и беспокойством. Вышел во двор, потом вернулся. Исмаил продолжал читать намаз. Сторож проворчал: «Откуда он взялся тут!»
Сторож хотел прилечь, но этот подозрительный незнакомец спутал все его планы. И вот сторож ходил взад-вперед, нервно расхаживал до тех пор, пока Исмаил не закончил намаз.
— Теперь прошу на выход!
— Нет проблем. Я скоро уйду.
— Нет проблем, а я хочу дверь запереть!
— Послушай, отец, представь, что я один из этих голубей, что ищут укрытия в мечети в снег и метель. Это проблема?
— Проблема, да еще какая! Мне ведь работать надо!
— Для голубей нет проблемы, а для меня, который пришел поклониться усопшему, есть проблема?
Исмаил указал на склеп.
— Я устал и не спал всю ночь. Мне некуда пойти. Можно я немного здесь побуду, я ведь не помешаю!
— Аллах всемилостивый, таким ранним утром вдруг беда такая! Дорогой господин, вы не возражаете, если я пойду полицию оповещу, что вы мне мешаете?
— Да чем же я мешаю? Разреши на две минуты припаду к праху усопшего, чуть отдохну и уйду. Я на ходу засыпаю, очень устал, клянусь Аллахом!
Говоря это, Исмаил прижался лбом к склепу, воскликнул: «О, какой запах благодатный!» — и закрыл глаза. Сторож сердито поглядел на него, вышел из зала, плотно закрыл, запер на засов дверь и отправился в свою комнату в углу двора усыпальницы.
Исмаил открыл глаза от шума и голосов, которые слышались снаружи. Колени его все так же были прижаты к животу, а лоб упирался в склеп, он скорчился у подножия склепа. За окнами было солнечно. Голоса звучали за дверью. Несколько человек громко разговаривали. Потом послышался скрежет и стук засова, скрип отворяющейся двери. Сторож говорил:
— Я не знаю. Откуда мне знать?
Голос его был громким. Исмаил испугался. Дверь еще не открылась, а он уже, скользнув, обогнул склеп и притаился с его южной стороны. Здесь стоял высокий деревянный минбар. За ним Исмаил заметил маленькую дверцу. Солнечный свет заливал склеп, ярко освещая весь зал усыпальницы. Вошло несколько человек. Исмаил успел открыть дверцу. Там была узкая витая лестница. Он вошел и закрыл за собой дверцу. Ступеньки отстояли далеко одна от другой, а плечи его касались стен. Он медленно поднимался по ступенькам.
— А это чья обувь?
— Не знаю. Паломники оставили.
Несколько секунд было тихо. Потом голос спросил:
— Здесь другого выхода нет?
— Выхода? Никак нет!
Еще через некоторое время, тот же голос:
— А это что такое?
— Это для муэдзина на минарет, тут выхода нет.
Опять все стихло. Ни звука не слышалось. Исмаил скорчился на ступеньках, как кошка. Сидел неподвижно, только вздрагивал от каждого удара сердца, звук которого громко отдавался в ушах. Наверх был путь, но очень узкий. Все-таки он двинулся вверх. И тут услышал звук шагов. Кто-то шел за ним следом. В ушах его словно раздался чей-то голос: «Ты попался в западню, Исмаил-синеглаз, тебе конец!»
