Поколебавшись немного, оценивая подношения, Селестрия в знак согласия кивнула головой, принимая откуп. Одна из дикарок быстро подскочила к торговцу и ловко забрала у него свёрток с драгоценным металлом.
По сигналу предводительницы всё сразу пришло в движение: исмаритянки мгновенно затушили огонь, воткнув горящие стрелы в землю, и растворились в густых дебрях леса.
– Иди, передай своим: никто ваш караван не тронет, – властно произнесла зеленоглазая красавица.
Не видя смысла в дальнейшем разговоре, Селестрия величественно повернулась и не спеша скрылась за густой листвой, часто растущих деревьев.
Оставшись один, купец тяжело вздохнул, повернулся и поплёлся восвояси. Дойдя до обозных повозок, остановился. Его сразу окружили с десяток воинов во главе с центурионом.
– Ну? – нетерпеливо сдвинул брови Кастул.
Неожиданно для всех у Ривмана от обиды задрожали губы. Он с дрожью в голосе промолвил:
– Нас обстреляли злобные фурии в звериных шкурах, похожие на сказочных существ.
От услышанного известия Ролло зло сплюнул на землю, до боли в пальцах, сжав рукоять меча.
Когда исмаритянки вернулись в лагерь, Селестрия первым делом бросилась искать Меотиду; поселянки подсказали ей, что знахарка в мазанке, где лесные жительницы пекли хлеб. Хибара была просторной, но полутёмной. Свет проникал внутрь через специальные узкие проёмы, сделанные в стене, во время дождя или стужи они закрывались щитами, сплетенными из веток. Работницы, которые замешивали тесто, чтобы скоротать время за нудным занятием, затянули песню. Пекарши, хлопотавшие у печей, подхватили мотив, и над колонией зазвучала звонкая мелодия, которая поднимала настроение женщинам, хлопотавшим в повседневных заботах. Когда Селестрия вошла в хижину, мгновенно наступила тишина, все взгляды присутствующих устремились на неё. Кто-то смотрел со страхом, ожидая тревожных известий о нападении на караван, а кто-то поглядывал с надеждой. Пройдя по скрипучим полам до середины лачуги, старшая охотница небрежным движением бросила тяжёлый свёрток на стол. От удара о деревянную поверхность тряпица раскрылась, и жёлтые бруски рассыпались по грубо отёсанным доскам. Все труженицы повскакали с мест и бросились обнимать героиню дня, понимая, что сегодня удача сопутствовала воительницам. Восторгу мастериц не было предела, некоторые из лесных жительниц даже всплакнули, таким способом выказывая радость. На трофеи никто не обратил внимания. Только Меодида стояла немного в стороне, напряжённо всматриваясь в лицо Селестрии. Когда ликование колонисток немного поутихло, знахарка поймала взгляд виновницы торжества и, затаив дыхание, взволновано спросила:
– Потери есть?
В ответ светловолосая охотница отрицательно покачала головой.
Целительница протянула руку и взяла один продолговатый слиток, подержала его в руке, словно примеряясь к весу золота.
– Как ты их напугала, тебе отдали целое состояние, – с усмешкой заметила Меотида, – на это можно купить не один табун лошадей.
Стоящие рядом поселянки с восхищением посмотрели на свою предводительницу. Ещё бы, мужчины, которые недавно вели их на невольничий рынок, как скот, сегодня откупаются драгоценными дарами.
Приятно, конечно, зеленоглазой воительнице купаться в лучах обожания, но не это заботило Селестрию. Она подошла к ведунье и, указывая на два слитка, задала мучивший её вопрос:
– Сколько на это приобрету коней?
– Триста голов, – уверенно ответила Меотида, – за остальные проси пятьсот, запомнила?
Предводительница утвердительно кивнула.
Знахарка с улыбкой посмотрела на свою подопечную. Ей нравилась эта отважная рассудительная дикарка.
– Давай пройдёмся, – предложила ведунья.
Выйдя из мазанки, они очутились в небольшом дворике без ограды. От домика шла неширокая дорожка, посыпанная песком, вдоль которой и справа, и слева располагались невысоко сложенные дрова. В отставленном недалеко от поленницы чурбане торчал забытый кем-то топор. Меотида шла впереди, молодая охотница едва поспевала за ней. Травница обернулась вполоборота и обратилась к Селестрии:
– Всё-таки решила создать конное войско?
Предводительница исмаритянок в ответ утвердительно кивнула.
Уловив утвердительное движение собеседницы, целительница спросила:
– Наверно, уже знаешь, кто продаст тебе скакунов?
– Мною посланы вестовые в разные племена, но откликнулся на моё предложение только кочевой вождь Орлок.
– Ого! – изумлённо воскликнула знахарка.
– Знаешь его? – Селестрия изучающим взглядом посмотрела на ведунью.
Меотида усмехнулась:
– Мы никогда не встречались, но его имя одно время было у всех на устах. Орлок – сын вождя сатров, их родина на юге, в Пангейских горах. Эти племена славились своей храбростью и презрением к смерти. Они боролись против Рима и проиграли. Орлок бежал на север к гетам. Я много лет ничего о нём не слышала, удивительно то, что он ещё жив.
Травница замолчала: от быстрой ходьбы появилась одышка. Старая женщина остановилась, переводя дыханье, немного постояла, приходя в себя, затем не спеша продолжила движение.
– Мне следует опасаться этого Орлока? – с неподдельным интересом спросила Селестрия.
