Свадебное платье Сашеньки было искусным творением мастера. Светло-лазоревого цвета, сильно открытое на плечах и отделанное тончайшим белым кружевом по конуру лифа. С тонкой талией и широким куполом юбки. Оно невероятно шло девушке, преображая ее до неузнаваемости. Она казалось легкой, воздушной, почти парящей над полом.
Эрнандо невеста представлялась сказочной принцессой, пока шла под руку с Сальватором к алтарю. Де Мельгару отчего-то думалось, что все это плод его воображения и что эта упрямая девица все еще недосягаема. Она так долго сопротивлялась ему, бегала от его страстного поклонения и отказывала во взаимности, что сейчас все происходящее казалось чудом.
Дрожь пронзила его в тот момент, когда ладонь Сашеньки опустилась на его руку и девушка обратила на него трепетный взор. В этот миг Эрнандо почувствовал, что его сердце бьется как бешеное и вот-вот выпрыгнет из груди от волнения. Он едва взял себя в руки и кивнул епископу, чтобы тот начал обряд благословления.
Спустя пару часов после венчания Сашенька сидела на мягком диванчике рядом с мужем и таскала из большой вазы виноградины. Широкая ладонь Эрнандо то и дело поглаживала ее спину, и эта легкая ласка была ей очень приятна.
– Какой бы ты хотела свадебный подарок, солнце мое? – задал тихо вопрос Эрнандо, склоняясь к уху жены.
В этот момент они вместе с еще дюжиной членов команды с «Орифии» отмечали свадьбу в одном из уютных ресторанчиков на центральной площади Рима. Матье, Сальватор, Яго и еще несколько матросов были с ними. Сейчас все пили за здоровье и счастье новоиспеченных супругов. На столе красовались ароматная лазанья, горячие спагетти и жареный барашек на вертеле.
– У меня все есть, Эрни, – улыбнулась Саша мужу.
Он задумчиво посмотрел на нее и предложил:
– Можем завтра днем, когда я закончу все дела с зерном, пройтись по лавкам ювелиров. Выберешь себе украшение по душе. Здесь, в Риме, можно найти весьма изысканные творения.
– Было бы прекрасно, – согласилась она и, чуть помолчав, спросила: – Мы отплывем завтра вечером?
– Да, я говорил тебе.
– А нельзя ли уплыть чуть раньше, утром, к примеру?
Саша думала в этот миг о том, что было бы чудесно оставить этого бешеного Протасова с его угрозами с носом и уплыть подальше, направляясь с мужем в Испанию. И потом, по пути, набраться смелости и рассказать Эрнандо об угрозах Михаила и о том, что тот ищет ее. Открыться мужу надо было обязательно, но сейчас она боялась это делать. Ведь де Мельгар сразу поймет, откуда Михаил узнал, что она в Риме, наверняка догадается, что она отправила в Волосе еще одно письмо, с более подробным описанием их плавания.
– Ты хочешь уплыть раньше?
– Было бы хорошо.
– Я не понимаю, зачем это? Тебе не по нраву Рим? – не понимал Эрнандо.
– Нет, просто… – Саша замялась, на ходу придумывая объяснение: – Сегодня на дороге я видела перебегающую черную кошку, в то время когда шла с донной Лукрецией покупать платье. Это очень плохой знак…
– Глупости это все, Алеандра.
– И все же уплыть раньше никак невозможно?
– Нет, – помотал головой де Мельгар. – Всё зерно не успеют выгрузить, сегодня почти допоздна парни работали. К тому же покупатели приедут в порт только после обеда для окончательных расчетов по деньгам.
– Я поняла.
Весь вечер Сашенька думала, как лучше поступить. Даже когда де Мельгар увел ее в их комнаты, которые снимал в соседней гостинице, она не могла избавиться от тревожных предчувствий. Оставшись наедине с мужем в просторной спальне, она никак не могла успокоиться и все думала и думала.
Скинув душный парадный сюртук, в котором был на венчании, и стянув шейный галстук, Эрнандо подошел к жене. Он видел, что она чем-то озабочена.
– Ты рада, что мы обвенчались? – спросил он.
– Да.
Удрученно вздохнув, Саша поняла, выбора у нее нет. Завтра она пойдет на встречу с Михаилом и отдаст ему завещание. Иначе этот одержимый демон не только выдаст ее полиции Италии, как преступницу, убившую мужа, но и навредит Эрнандо. Не хватало еще, чтобы его обвинили в том, что он нелегально вывез её из России. Его тоже могут заключить под стражу, и уже тогда с должностью помощника посла можно распрощаться. А Эрнандо столько сделал для нее. Теперь была ее очередь отплатить ему добром.
– Что-то не так, солнце мое? – спросил граф, видя, как лицо жены помрачнело.
– Все хорошо, Эрни, я так счастлива, – тут же встрепенулась Саша и улыбнулась ему.
– Надеюсь, что это так, – с подозрением ответил Эрнандо, чувствуя, что его молодая жена что-то не договаривает.
Кинув на него затравленный взгляд, Саша ощутила сильный порыв рассказать ему всё сейчас же. О Михаиле, о его угрозах и о завещании покойного мужа. Но тогда следовало и признаться в том, что она сама привела убийцу. Сама написала в письме, где она и с кем. А ведь Эрнандо не зря предостерегал ее от этого. Она же не послушалась, и вот теперь этот жаждущий крови мерзавец выследил ее. А она опять оказалась дурехой, не послушав Эрнандо.
«Ничего, я всё исправлю, – думала она нервно. – Завтра отдам это злосчастное завещание, и, надеюсь, этот демон оставит меня в покое. И меня, и Эрнандо. Я начну новую жизнь. Мне это наследство и не нужно, я не привыкла к богатству, к тому же сейчас снова замужем».
– Я бы хотела завтра навестить донну Лукрецию, – сказал она, когда муж подошел сзади и обнял ее.
– Зачем?
– Хочу попрощаться. Она так помогла мне. Она просила меня зайти около полудня.
– Сходи. Я велю, чтобы Матье и Яго сопровождали тебя. Я, к сожалению, не смогу. В полдень надо будет подписать все бумаги с господами Лоризолли и Торнелли.
– Я понимаю, – кивнула она. – Но не стоит обременять Матье, Яго мне будет достаточно.
– Как скажешь, – кивнул он и нежно поцеловал ее за ухом. Быстро подхватив жену на руки, он направился к кровати, хрипло выдохнув: – А сейчас самое время подумать о чем-то более приятном.
На следующий день Саша была вся на нервах. Однако с «Орифии» она сошла, как и планировала, около полудня в сопровождении Яго. Эрнандо в это время руководил перегрузкой зерна с корабля на причал, которая шла полным ходом. Он лишь крикнул, чтобы Саша не задерживалась у донны Лукреции.
Спустя полчаса Саша в сопровождении Яго прошла шумную площадь, где был устроен небольшой рыбный и фруктовый рынок.
– Яго, жди меня здесь, – велела Сашенька, когда они свернули на улочку, ведущую к особняку донны Лукреции.
– Но синьора Алеандра, мессир де Мельгар велел мне проводить вас до самого дома донны.
– Не спорь, пожалуйста, далее я пойду одна, – строго заявила Саша.
Ведь она не собиралась заходить в особняк к Лукреции, намереваясь свернуть раньше, быстро сходить на встречу с Михаилом и вернуться. И Яго, ждущий у дома донны, был ей ни к чему.
– Как прикажете, синьора.
Удовлетворительно кивнув, Саша поспешила вперед по улице, оставив Яго у первых палаток на площади. Эта улица была очень оживленной, потому ей не составило труда незаметно юркнуть в небольшой проулок и далее следовать по своим тайным делам.
Прибывая в лихорадочном состоянии, Сашенька опасалась заблудиться в этих узких улочках, но все же вышла в нужном месте – на той самой пустынной улочке, где вчера говорила с Михаилом. Протасов уже ждал ее, нервно меряя шагами грязную мостовую, мощеную булыжниками.
– Я принесла завещание, – сразу же заявила Саша громко.
Мужчина быстро обернулся и, прищурившись, дождался, пока она подойдет к нему. Протянул руку.
– Ты вовремя. Давай сюда, – велел он.
Саша быстро открыла ридикюль и достала трясущимися руками драгоценную бумагу. Михаил почти выхватил завещание и начал жадно проводить глазами по строкам. Через минуту поднял на нее победный взгляд и прошипел:
– Вижу, что это подлинник. А драгоценности, что ты украла из тайника отца?
– Вот они, – кивнула Саша, доставая черный холщовый мешочек из ридикюля и так же протягивая ему. – Теперь ты оставишь меня в покое и не будешь вредить Эрнандо?
Быстро проверив содержимое, Михаил сунул в карман драгоценности и завещание и усмехнулся.
– Я всегда знал, что ты дура, Озерова, но что ты настолько глупа, для меня новость.
– Что это значит? – нахмурилась Сашенька, не понимая, к чему он это говорит.
– Что значит? Для меня отныне начинается новая богатая жизнь. А для тебя – фенита ля комедиа, – процедил Протасов, скалясь демонической улыбкой. – Я не сделал этого раньше, так как боялся, что это завещание всплывет и на наследство смогут претендовать твои родственники. Но сейчас ты сама принесла мне его. Потому теперь я сделаю то, что задумывал еще в Одессе, когда ты так нагло сбежала…
Он стремительно вытащил из-за пояса пистолет, вытянув руку и нацелив дуло на молодую женщину.
Испуганно вскрикнув, Саша инстинктивно попятилась. В следующий миг раздался выстрел. Она дернулась и попыталась прикрыться руками от пули, понимая, что это бесполезно, и зажмурила глаза. Она поняла, что настал ее последний час. Лишь единственная мысль о том, что надо было рассказать все Эрнандо, заполонила ее сознание.
Только через пару мгновений Сашенька осознала, что боли нет, она совсем ничего не почувствовала. Распахнув глаза, она пораженно уставилась на Михаила, который упал на колени и стонал, прикрывая рукой окровавленную ладонь второй руки. Его пистолет валялся на земле. На виске красовался кровоподтек.
Немедленно откуда-то сбоку на Протасова налетел Эрнандо и со всей силы ударил его по лицу кулаком. Михаил упал на камни, и граф прохрипел:
– Яго, забери пистолет!
Паренек уже подбежал к Михаилу и схватил его оружие.
– Как я метко попал в этого злодея камнем, кэп Эрни! Вы выдели?! – воскликнул в эйфории Яго.
Де Мельгар быстро вытянул из пояса ремень, стянул руки Михаила за спиной и процедил ему в лицо:
– Какая же ты мразь, Протасов, даже подумать страшно!
– Пошел к черту! – огрызнулся Михаил.
И только тут Сашенька поняла, кто стрелял. Эрнандо, который минуту назад убрал свой пистолет в портупею. Именно он прострелил этому мерзавцу кисть, в которой тот держал пистолет.
– Боже, Эрнандо! – воскликнула Саша в безумной радости. – Как ты узнал, что я здесь?
Протасов пытался вырваться, дергая руками и мешая Эрнандо связать его, потому пару раз сильно получил сапогом от графа по ногам.
– Прибежал, как верный пес, спасать ее? – целил зло Протасов и плюнул в Эрнандо. – Ты дурак де Мельгар! Эта мерзкая девка не стоит твоих забот!
– Я сам решу, кто стоит, а кто нет, – огрызнулся граф.
– Что думаешь, что спас ее? Я все равно до нее доберусь! И до тебя тоже! – кричал запальчиво Михаил. – Никто не смеет палить в меня из пистолета безнаказанно, еще и камнями кидать!
И тут же свинцовый кулак де Мельгара вновь опустился на лицо Протасова. Михаил опять свалился на камни мостовой.
– Довольно угроз! – прохрипел Эрнандо, насильно поднимая Михаила на ноги. Он обернулся к жене: – Не бойся, солнце мое. Сейчас мы пойдем в русское посольство и предъявим этого убийцу. Я сам буду свидетельствовать против него!
– То есть твои слова, испанец, пустой звук? Ты же обещал молчать! – шипел Протасов.
– Я обещал, что ничего не скажу в защиту госпожи Протасовой. Но сейчас Алеандра – синьора де Мельгар, потому я намерен защитить честь и жизнь моей жены! И немедленно! Чую, иначе ты не оставишь нас в покое!
– У вас ничего не выйдет, у вас нет доказательств!
– Алеандра тоже будет свидетелем, – заверил с угрозой де Мельгар. – Яго, найди какую-нибудь тряпицу, чтобы перетянуть ему запястье, кровь хлещет.
– Возьмите мой шейный платок, – протянула Саша свою вещицу Яго.
На ее жест Эрнандо хмуро оскалился и зловеще предложил:
– А может, удавить этого выродка здесь, и дело с концом, еще платки на него переводить…
– Нет, Эрни, не надо, – тут же воскликнула Сашенька, кладя руку ему на локоть. – Мы же не такие, как он. Пусть его судят, как и положено.
– Ты права, – кивнул де Мельгар и поволок брыкающегося Михаила по дороге.
– Как ты понял, что мне нужна твоя помощь? – спросила она мужа.
– Все просто. Лукреция вчера заявила, что рано утром уезжает в Неаполь к подруге. Потому она не могла пригласить тебя к полудню. К тому же ты отказалась от Матье. Все это вызвало мои подозрения. Далее я следил за тобой, а когда увидел, что ты оставила Яго на площади, понял, что здесь что-то не так.
