В Рим, величественный древний город, стоящий на семи холмах, «Орифия» прибыла спустя три дня, солнечным июльским утром. Войдя в широкое устье реки Тибр еще вечером, корабль преодолел почти сто миль вверх по судоходной реке и сегодня причалил в маленьком римском порту де Рипетта.
Оставив команду под руководством Сальватора выгружать очередную партию груза на пристани, Эрнандо с Сашей сошли на берег.
Отправление «Орифии» планировалось только завтра вечером, потому у молодых людей было достаточно времени, чтобы устроить быстрое венчание. Но сначала Саше надо было поменять веру, потому около семи утра они с де Мельгаром прибыли в один из католических костелов Рима.
Обряд прошел быстро, в полной тишине храма. Как и обещал, Эрнандо договорился со священником, и уже к десяти утра Саша поменяла вероисповедание, чтобы дальше иметь возможность венчаться с де Мельгаром. Она никогда не испытывала особого влечения к религии, потому без душеных терзаний приняла католичество. С детства она считала, что Бог у каждого человека в сердце, и говорить с ним и просить его можно и без посредничества попов. А эти обряды и религии были всего лишь придуманы людьми.
После вместе с Эрнандо они вышли на паперть, где их дожидался экипаж. Де Мельгар помог невесте сесть в карету и велел кучеру ехать на улицу с витиеватым названием.
– Куда мы сейчас? – спросила Саша.
– Увидишь, – таинственно заявил Эрнандо.
Когда карета остановилась у небольшого, но изысканного особняка в районе Трастевере в центре Рима, Саша была в замешательстве. Расплатившись с извозчиком, Эрнандо под руку с девушкой прошествовал по широкому крыльцу из черного мрамора и позвонил в дверной колокольчик.
Мажордом быстро распахнул перед ними двери и низко поклонился.
– Приветствую вас, сеньор де Мельгар, синьорина. Донна Лукреция уже ожидает вас!
– Прекрасно, – кивнул граф, проходя со своей спутницей внутрь просторной парадной в бело-палевых тонах.
В центре дома прямо перед ними журчал небольшой фонтанчик с обнаженной каменной нимфой, прикрывающей ладонью грудь. По краю просторного помещения стояли вычурные алые диванчики с позолоченными ножками, модного имперского стиля ампир.
Саша не отпускала локоть де Мельгара, словно опасалась, что он оставит ее в этом богатом особняке одну.
– Эрнандо! – раздался откуда-то сбоку громкий женский голос.
Им навстречу вышла немолодая дородная дама, с высокой прической и в атласном светлом платье с открытыми плечами.
– Донна Лукреция, – поклонился ей де Мельгар, снимая шляпу. – Рад видеть вас.
– Ах, ты негодник, Эрнио! Собирался приехать в гости, а написал только сегодня утром об этом!
Еще с пансиона Саша немного знала итальянский, оттого ей не составило труда понять, что сказала донна.
– Все так неожиданно случилось, что… – начал он.
– Поняла-поняла, – перебила его темноволосая синьора, протягивая руку для поцелуя.
Де Мельгар галантно склонился к ее пухлым пальчикам, а донна в это время с нескрываемым интересом рассматривала Сашеньку.
– Представь мне скорее свою спутницу! – нетерпеливо заявила Лукреция.
– Александра Протасова, русская подданная и моя невеста, – коротко ответил мужчина, представив дам друг другу. – Донна Лукреция Моретти, моя старинная знакомая.
– Так это милое создание – твоя избранница? Наконец-то! Думала, ты уже никогда не остепенишься, Эрнио, – воскликнула в воодушевлении Лукреция. – У Паолы уже третий сын, а ты все никак…
– Мне приятно познакомиться, донна, – ответила Саша на ломаном итальянском.
– Святой Фермино! Вы знаете наш язык, милочка? Я просто в восторге, – воскликнула синьора, широко улыбаясь Саше.
– Немного, – скромно улыбнулась женщине Саша.
Девушке сразу понравилась эта громкая и очень открытая дама. По виду донне Лукреции было лет сорок или чуть больше, а на ее лице еще сохранились следы былой красоты.
– Эрнио, ты не мог сделать лучший выбор! Прекрасная девушка!
Донна Лукреция говорила громко, эмоционально, то и дело размахивая рукой с небольшим закрытым веером.
– Лукреция, ты же не откажешь мне в просьбе? О той, что я написал в письме?
– Разумеется, я помогу тебе, Эрнио, не беспокойся, – закивала донна. – Обещаю, что украшу твою невесту к венчанию так, как если бы она была моей собственной дочерью.
– Чудно. Тогда оставляю тебе мое сокровище, Алеандру, – улыбнулся Эрнандо.
Переводя непонимающий взор с графа на синьору Моретти и обратно, Саша тихо вымолвила:
– Я не понимаю…
– Как, Эрнандо? – удивилась донна Лукреция. – Ты не рассказал нашей милой малышке, зачем привез ее в мой дом?
– Нет, я надеялся, что ты сама все ей расскажешь.
– Ты, как обычно, невозможный осел! Посмотри, на ней лица нет, – возмутилась донна и ласково улыбнулась Саше. – Не волнуйтесь, милочка, я помогу вам подготовиться к венчанию. Эрнио упоминал в письме, что вы путешествуете совсем одна, без прислуги и родных. Потому и просил меня помочь подобрать вам свадебное платье, драгоценности и прическу к венчанию.
– Алеандра, поверь мне, никто не разбирается в нынешней моде и нарядах лучше, чем донна Лукреция, – закивал со знанием дела граф.
– Ах вот как, – поняла наконец Саша и, бросив влюбленный взгляд на де Мельгара, сказала: – Благодарю.
Это было так мило, что он подумал о том, что у нее нет платья к предстоящему венчанию, и она не знала, где его можно купить в Риме. Мало того, Сашенька совершенно не разбиралась в нынешней моде и прическах, а ей так хотелось выглядеть элегантно, красиво и модно, не как на том неприятном торжестве с первым мужем. Потому такая забота Эрнандо показалась ей очень приятной и своевременной.
– Солнце, оставлю тебя в заботливых и добрых руках, донны Лукреции, – произнес Де Мельгар, надевая шляпу. – Не забывайте, к пяти по полудни вы должны прибыть в церковь Сан Карло.
– Не волнуйся, Эрнио, мы все успеем, – заверила его донна. – Поезжай по своим делам.
– Итак, дорогая моя, обсудим… какое ты хочешь платье? – задала вопрос донна Лукреция, едва они остались одни в голубой гостиной.
– Я даже не знаю, – смущенно ответила Саша, отпив чай из фарфоровой чашки и прожевав печенье. – Все так неожиданно, я думала, что буду венчаться в этом платье.
Они сидели за сервированным чайным столиком, у распахнутого окна в небольшой сад. Полчаса назад Лукреция предложила Саше составить ей компанию на утренней трапезе.
– Святой Фермино! Как в этом? Нет-нет, это исключено, дорогая Алессандра, это платье для утренних визитов, но никак не для венчания! – всплеснула руками синьора, придирчиво осматривая скромное бежевое платье девушки, закрытое, с узкой тесьмой на груди. – Сейчас же мы поедем в самый лучший салон на пьяцца Навона и выберем прекрасное платье. А затем заедем к модистке Джульетте Вирони, у нее лучшее дамское белье во всем Риме. И на обратном пути посетим моего знакомого ювелира синьора Бокачио.
– Я полагаюсь на вас, синьора.
– И верно, милочка. Не переживай, это все недолго. Когда вернемся, мои горничные помогут тебе принять ванну и подготовят для венчания. В два часа пополудни я пригласила своего парикмахера и уже придумала, какая прическа невероятно пойдет к твоему хорошенькому личику!
– Донна Лукреция, мне так неудобно обременять вас. Вам столько хлопот.
Медленно поставив свою чашку на блюдце, синьора внимательно посмотрела на девушку и вдруг спросила:
– Как зовут твою матушку, дитя мое?
– Звали Надежда. Она умерла в тот день, когда подарила мне жизнь.
На минуту повисло тягостное молчание, и донна Лукреция проникновенно произнесла:
– Очень печальная история, Алессандра. Но жизнь продолжается, и теперь ты у меня. Граф Эрнандо мне как сын, а я вполне гожусь тебе в матери. Потому и хочу помочь. Мой обычный день слишком скучен, девочка моя, потому я с удовольствием помогу тебе подготовится к венчанию. Думаю, твоей матушке с небес понравится смотреть за тем, как мы вместе выбираем тебе подвенечный наряд.
Женщина произнесла все это так искренне и по-доброму, что Саша окончательно растрогалась. Разве могла она предположить, что здесь в чужой стране, найдутся люди, которые будут принимать в ее жизни искреннее участие. За свою недолгую жизнь Саша так устала от холодности и жестокости окружающих людей, что теперь слова донны Лукреции вызвали слезы на ее глазах.
– Я чем-то обидела тебя, Алессандра? – тут же всполошилась синьора, отчетливо заметив, как увлажнились глаза девушки.
– Нет, что вы! Я очень благодарна вам, донна Лукреция.
– Что ж, тогда собираемся и выезжаем, – кивнула донна и быстро позвонила в колокольчик.
Спустя полчаса карета донны Лукреции уже доставила их в нужный квартал Рима, и женщины направились к модному салону.
– Алессанда, какой цвет платья ты бы желала? – спросила Лукреция, когда они шествовали по шумной оживленной улице.
– Может, золотистый или цвет шампанского? – предположила Саша. – Но, если честно, я не знаю. В пансионе, где я росла, не учили, как модно одеваться.
– Нет-нет, девочка моя, какое шампанское? Ты потеряешься в нем. Ты бледна, светловолоса. Тебе подойдет цвет светлой лазури или бирюзы, они подчеркнут необычный оттенок твоих ярких глаз.
– Хорошо, я полагаюсь на ваш вкус.
– Да-да, мы непременно примерим все платья этих оттенков. Надобно открытое, вечернее и шелковое. Эрнандо сказал, что в средствах мы не ограничены, потому выберем самое лучшее.
– Донна Лукреция, а откуда вы знаете графа де Мельгара?
– Когда-то давно он сватался к моей дочери Паоле.
– Неужели?
– Это давно забытая история, – хмыкнула донна и загадочно продолжала: – Отец Эрнандо, дон Торсеро де Мельгар был моим возлюбленным. Наши дети росли вместе. Тогда я жила в Мадриде, мой муж Пьетро служил при дворце короля Испании. Позже Эрнандо ухаживал за моей Паолой, тогда им было лет по семнадцать, но я видела, что между ними нет любовной искры. Хотя Торсеро и мой муж мечтали, что они поженятся, но ничего не вышло, как я и предполагала. Паола влюбилась в корсиканца Джустино Гораччо и стала его женой. Теперь у нее уже трое малышей и она очень счастлива.
– Как интересно.
При помощи донны Лукреции Сашенька быстро выбрала себе платье в салоне. Потом нижние юбки, легкую шаль и маленькую шляпку с белой вуалью.
Спустя час с небольшим дамы вышли на улицу и уже направились к ожидавшему их экипажу, как им навстречу попалась сухопарая синьора в модном платье цвета шартрез.
– Дорогая! Какая неожиданная встреча! – воскликнула она, увидев донну Лукрецию.
– О, донна Оливия, как я рада вас видеть, – приветливо улыбнулась ей Лукреция, когда ее давняя подруга приблизилась.
Донна Лукреция быстро представила Оливию и Сашу друг другу и заявила:
– Извини, Оливия, мы торопимся. Надо возвращаться домой, сегодня у Алессандры венчание, столько дел у нас, я взялась ей помочь.
– О! Поздравляю вас, сеньорита, – сказала Оливия и тут же, наклонившись к уху донны Лукреции, громко таинственно прошептала: – Реция, я должна рассказать тебе одну очень важную новость. Удели мне всего минуточку наедине. Это касается дона Антонио Марчетти.
– Так и быть, – согласилась Лукреция и вежливо обратилась к девушке: – Алессандра, драгоценная моя, идите в карету, я скоро приду.
– Да, хорошо, – кивнула Саша и направилась к экипажу, стоявшему на другой стороне оживленной улицы.
С самого утра стояла невыносимая жара, потому Саша решила пока не садиться в душную карету. Она осталась стоять на бульваре с другой стороны, дожидаясь донну Лукрецию.
Она на миг задумалась о своей теперешней жизни. Если бы кто-то сказал ей, еще полгода назад, когда она скучала на уроках в пансионе, что ее жизнь так сильно изменится, превратившись в водоворот стихийных жизненных ситуаций. Она бы не поверила. Что ее выдадут замуж, потом это обвинение в убийстве, похищение иностранцем, и в итоге она через пару часов станет женой мужчины, которого при первой встрече окрестила наглым ловеласом, недостойным ее внимания. Но сейчас она была искренне влюблена в Эрнандо и думала о том, что он лучший из мужчин, встреченных ею за ее столь короткую жизнь.
– Попалась, мышь! – вдруг раздался неприятный мужской голос прямо у ее уха.
Вздрогнув от неожиданности, Саша опешила, увидев перед собой знакомое пугающее лицо. Михаил Протасов, собственной персоной, был перед ней. Жестко схватив девушку за локоть, Протасов стремительно оттеснил ее к заднему колесу кареты, так чтобы их не видел кучер, дремавший на козлах.
– Что ты делаешь… – промямлила испуганно Саша.
Ее сердце ушло в пятки, а горло вмиг пересохло. Убийца ее мужа и ее обидчик, который ловко и хитро подстроил смерть отца, а потом охотился за ней по всей Одессе, сейчас находился прямо перед ней. Как он нашел ее и зачем?
И Эрнандо не было рядом.
Эти вопросы пронеслись вихрем в ее голове. В следующую секунду она ощутила, как что-то острое и твердое упирается в ее корсет под грудью.
– У меня нож, – процедил ей на ухо Михаил, склоняясь к ее лицу и вдавливая Сашу спиной в деревянное крашеное колесо. – Только дернись и никогда уже ничего не скажешь, клянусь…
– Что тебе надо? – прохрипела девушка осипшим вмиг голосом, едва придя в себя от первого потрясения. – Как ты меня нашел?
– Ты же сама, дура, написала своему отцу письмо, забыла? С кем ты и куда плывешь. Да еще и так подробно. Твой отец был весьма любезен и показал мне его. Он тоже считает тебя убийцей.
– Боже, батюшка… – пролепетала Саша, понимая, что Эрнандо был прав и Сергей Данилович, даже не разобравшись во всем и не выслушав ее, зачислил ее в преступницы только со слов этого мерзавца Михаила и подкупленных им слуг.
– Я тебя искал, хотел поговорить, зачем ты сбежала?
– Ты хотел меня упечь в тюрьму, и я все поняла, потому что я не дура, как ты сказал, – процедила она мрачно. – Что тебе надо от меня? Сдать властям? Только здесь не Российская империя.
– И что? Задержат здесь, отправят в Россию.
– Эрнандо не позволит этого и спасет меня!
– И где же этот твой Эрнандо? Что-то не наблюдаю его. Разгуливаешь по городу с какой-то старушенцией.
– Зачем ты меня искал?
– Зачем? – жутко оскалился Михаил, сильнее притискивая девушку к себе. – Я прекрасно знаю, что ты обо всем догадалась, оттого и сбежала тогда из Одессы. Подслушала наш разговор с Ларисой? Так? Вижу по глазам, что я прав. Мне еще тогда показалось, что я слышу в коридоре чьи-то шаги. Это была ты, ведь так?
Похолодев всем телом, Саша поняла, что Протасов искал ее теперь, для того чтобы убить. Ибо она была опасна для него, могла свидетельствовать против и заявить, кто убил Ивана Романовича.
– Помогите! – истошно закричала Сашенька, забившись в руках Протасова, понимая, что сейчас он разделается с ней так же, как с ее покойным мужем.
– Заткнись, дура! – вспылил Михаил, закрывая рот Саши ладонью и прижимая к стене дома. – Не буду я убивать тебя!
Она мычала под его рукой, пытаясь вырваться, и он сильно ударил ее в живот кулаком.
– Угомонись, я сказал, тупая девка! – прошипел он ей в ухо. – Если бы я хотел, уже бы убил, ты бы и пискнуть не успела.
Последние жуткие слова Протасова чуть успокоили Сашу, и она перестала вырваться.
– Да, сначала я хотел убить тебя, но потом подумал, зачем мне брать еще и твою кровь на руки? Ты и так будешь скрываться, как беглая преступница, и молчать обо всем. Вряд ли ты появишься в Одессе, мозги все же у тебя есть. Потому мне бояться тебя нечего. Но я хочу обезопасить себя в будущем и заключить с тобой сделку.
Саша замычала, показывая, что не будет кричать, и он убрал руку с ее губ.
– Сделку? – удивилась Сашенька.
– Угу. Ты отдаешь мне завещание отца, я отпускаю тебя на свободу и не буду заявлять ничего властям. Хочешь жить дальше де Мельгаром – живи, хочешь одна – пожалуйста. Только отдай мне бумагу. Завещание отца. А то вдруг передумаешь и решишь вернуться в Россию, наследство потребуешь. Но все по праву принадлежит мне! Я единственный кровный наследник отца!
– Я не знаю ни о каком завещании.
– Дурой прикидываешься? – прорычал Михаил и нож сильнее уперся девушке в бок. – Прирезать бы тебя прямо сейчас, чтобы дурака из меня не делала. Повторяю, мне нужно завещание отца.
– Нет у меня никакого завещания.
– Врешь. Ты же его выкрала из тайника отца, вместе с драгоценностями. Больше некому. Слуги бы на такое не решились. К тому же Дмитриев мне рассказал, что ты была у него, показывала завещание отца, и оно было подлинным.
– Никакого Дмитриева я не знаю.
– Опять врешь, гадина, – хрипло со злобой выпалил Михаил. – Дмитриев божился, что второе завещание у тебя, не мог он под дулом пистолета соврать!
Судорожно сглотнув, Саша поняла, что с этим мерзавцем лучше не шутить.
– Ты боишься этого завещания, я понимаю, – сказала она, пытаясь выиграть время и решить, как ей выпутаться из этой опасной ситуации.
– Не боюсь! Ты, наглая воровка, пошла на хитрость. Выторговала у отца все это. Чтобы он все завещал тебе. Охмурила его. А все по праву принадлежит мне после его смерти!
– Убил отца, чтобы жить в свое удовольствие, – через зубы прошипела она ему в лицо.
– Заткнись, дрянь! – вспылил Протасов, до боли сжав ее локоть. – Вот мое условие: завтра в час пополудни придешь сюда и принесешь завещание отца. Тогда мы будем в расчете. Отдашь завещание, я забуду про тебя, как и ты про меня.
– Обещаю… я сожгу завещание, если ты боишься, – попыталась она с ним договориться. – Незачем мне снова встречаться с тобой.
– Нет, так не пойдет. Принесешь сюда, я сам сожгу, а то еще спустя пять лет появишься или родственники твои какие, будете требовать денег.
– Не буду.
– Я уже сказал, что ты должна сделать! Иначе…
– Иначе… – продолжала она и тихо выпалил: – Я расскажу все Эрнандо! И тогда посмотрим…
– Какая ты дура все-таки! – перебил он ее. – Если только де Мельгар вмешается, я расскажу властям, как он вывез беглую преступницу из Российской империи. А еще о контрабандном роме, который он загрузил сегодня в свои трюмы, чтобы увезти его в Испанию или еще куда. Его тут же схватит и арестует местная таможенная полиция.
– Ты не посмеешь, он же твой друг.
– Какой еще друг? У нас была сделка насчет тебя и все. Но раз ты не хочешь выполнить мое условие, тогда я точно не собираюсь церемониться с ним. Оба загремите в местную тюрьму. Ты как беглая убийца до прибытия русской полиции, он как контрабандист. Тогда я посмеюсь!
– Как ты мерзок в своей злобе, Протасов, – поморщилась она.
– Стыдить меня вздумала, соплячка? – вмиг взбеленился он и приставил нож к ее шее. – Еще слово, и я за себя не ручаюсь.
Он так сильно вдавил лезвие в шею Саши над ключицей, что она ощутила острую боль, а затем струйка горячей крови потекла по ее коже.
– Не надо, я принесу завещание, – согласилась она, понимая, что Протасов настроен решительно, ибо его глаза горели в эту секунду фанатичным светом. – Я постараюсь прийти, но завтра к часу не смогу.
– Сможешь. Я знаю, что «Орифия» будет стоять в порту два дня, а может, и дольше. Так что у тебя куча времени, чтобы придумать для Эрнандо предлог и прийти сюда.
– Алессандра, дорогая! Ты где? – раздался неожиданно голос донны Лукреции с другой стороны кареты. – Ты где? Нам пора ехать!
Михаил отпустил локоть девушки и тут же угрожающе прошипел:
– Завтра здесь в час пополудни. Принесешь бумагу и свободна. Иначе сдохнешь, как бродячая собака, а твой Эрнандо надолго засядет в тюрьму.
