— Может быть, он любил там лазить и, в отличие от меня, высоты не боялся.
— Моя мама обвиняла в несчастье Алекса? — помедлив, спросила я.
— Алекса? С какой стати?
— Он был самым старшим, — пожала я плечами. — Наверное, она считала, что он не должен был оставлять брата.
— Я ничего подобного не слышал. В тот день твою мать увезли на «Скорой», она долго лежала в больнице. Вас отправили в город, твой отец не хотел, чтобы вы оставались на даче. От своей мамы я знаю, что он собирался продать дом, но… в общем, весной вы опять приехали, чему я был очень рад. На речку ходить одним нам строго-настрого запретили, и мы ни разу не нарушили запрет. А потом… потом ты знаешь. Твой дядя тоже сначала хотел продать дом, но решил, что тебе будет легче рядом с друзьями. Ты никогда не вспоминала о том, что случилось, и понемногу… в общем, ты была веселой, озорной девчонкой, и мало кто из посторонних знал о трагедии в твоей семье.
Я молча кивнула, Алексей с праздным видом разглядывал кабинет. Трудно было понять, какое впечатление произвел на него рассказ Толика.
— Дай мне Кешкин адрес, — попросила я друга.
— Хочешь с ним поговорить? Объясни, пожалуйста, зачем тебе это… Хорошо. 2-я Никольская, дом 7, квартира 15. Позвонить ему?
— Лучше не надо. Как думаешь, он сейчас дома?
— Уверен. Приступил к новому роману, живет отшельником.
Я поднялась, поцеловала его и направилась к двери. Алексей шел за мной, буркнув на прощание:
— Всего доброго.
В лифте я сверлила взглядом своего спутника, который этого, казалось, не замечает, насвистывая мотивчик и сунув руки в карманы.
— Что за мысль пришла тебе в голову, когда ты вошел в кабинет и не обнаружил там Толика?
— Глупый вопрос.
— Отвечай.
— Еще раз повышать на меня голос не советую, — покачал он головой.
— Ты подумал, что он, что его…
— Смотри-ка, соображаешь.
— Но с какой стати, — начала я, а он перебил:
— Ты забыла, кого мы ищем? Нашему Испанцу может не понравиться, что мы решили покопаться в делах давно минувших дней. Кто знает, что вдруг вспомнит тот же Толик.
Двери лифта открылись, и мы вышли в холл, охранник равнодушно мазнул по нас взглядом и потянулся к телефону.
Дверной звонок не работал, свисал на одном проводке над табличкой, где значилась фамилия прежних хозяев. Я постучала в дверь и прислушалась, в квартире царила тишина. Алексей, проявляя нетерпение, грохнул кулаком по двери, один раз, другой. После третьего раза с той стороны послышались шаги.
К тому моменту я уже решила, что Кешки нет дома, и потянулась к мобильному с намерением ему позвонить. Тут дверь распахнулась, и я увидела друга детства. Спутанные волосы, покрасневшие глаза, лицо опухшее, я решила, что он спал.
— Привет, — произнес Кешка, переводя растерянный взгляд с меня на Алексея, потом нахмурился.
— Можно войти? — спросила я и, не дожидаясь приглашения, сделала шаг. Кешка посторонился, пропуская меня, дверь он придерживал, продолжая коситься на Алексея, наверное, гадал, кто он такой. Алексей вошел следом за мной и закрыл дверь, Кешке пришлось посторониться. Мы стояли в тесной прихожей, мой друг молчал, а я поспешно заговорила: — Мы были у Толика. Он не звонил тебе?
— Нет. А что случилось?
— Знакомьтесь, — сказала я. — Это Иннокентий, мой друг, а это Алексей… тоже друг. — Последняя фраза против воли прозвучала насмешливо. — Я хотела с тобой поговорить.
— О книге? — приободрился Кешка.
— Что? Нет. О книге, если не возражаешь, поговорим потом.
— Ты ее так и не прочитала?
— Прочитала. Мне понравилось.
— Но ты не позвонила. Времени не нашлось? — Он развернулся и пошел в комнату, не предложив пройти нам. Казалось, его совсем не заботило, уйдем мы или останемся. Алексей пожал плечами, мол, друг твоему приходу не очень-то рад, но я отправилась следом за хозяином, Алексей за мной.
Небольшая комната тонула в полумраке, плотные шторы были задернуты, на письменном столе мерцал экран компьютера. Кондиционер отсутствовал, и в комнате стояла такая духота, что мне сразу же захотелось открыть окна, чтобы впустить свежий воздух. Неудивительно, что Кешка так скверно выглядит. Сидит здесь, в темноте…
— Включи свет, — сказал он мне.
— Лучше раздвинуть шторы.
— Не лучше, — буркнул он.
— Хорошо, — я не стала спорить, Алексей нащупал выключатель, вспыхнул свет.
Обстановка комнаты мало соответствовала богемному образу жизни, который избрал для себя мой друг. Старенькая мебель, столовый сервиз в шкафу, трехрожковая люстра (один плафон треснул), разобранный диван с давно не стиранным постельным бельем, ноутбук на кухонном столе, который заменял письменный, стул с вышитой подушкой на сиденье, на столе чашка с недопитым кофе. Я некстати подумала: именно так должно выглядеть жилище неудачника. Кешка, понаблюдав за мной, усмехнулся:
— Не дворец, да? И даже это не мое, живу за счет богатого дружка.
— Ты живешь так, как считаешь нужным, — пожала я плечами и устроилась в обшарпанном кресле. Алексей стоял, привалившись плечом к дверному косяку, его присутствие Кешку явно раздражало.
