— Юные господа, — начала она в официальном тоне, от которого её не могли отучить даже самые теплые чувства к детям, — у меня для вашего благородия хорошие новости. Ваш высокородный родственник, дон Мануэль в скором времени почтит ваш замок своим присутствием.
— Действительно хорошая новость! Я очень рад. Он может потом взять нас с собой в Севилью!
— Лучше бы он остался дома, моё ему на это благословение, — проворчал Карлос.
— Поедете ли Вы в Севилью, дон Хуан, — строго проговорила Долорес, — будет зависеть от того, насколько Ваш благородный дядя дон Мануэль будет удовлетворён Вашими познаниями в латыни, грамматике и прочих науках.
— За дядюшкино удовлетворение я не дам и незрелой смоквы, — малопочтительно выпалил Хуан. Я уже давно знаю всё, что должен знать благородный человек и уж точно в десять раз больше, чем сам дядюшка!
— В самом деле, — вступил в разговор Карлос и вышел из оконной ниши. — Дядюшка в грош не ставит учёного человека, если тот не имеет счастья быть его приятелем. Я слышал, как он говорил, что учёные наводнили собою мир и что они только и умеют, что делать неприятности своим близким, так что, Хуан, может быть ты и обретёшь благосклонность в его глазах.
— Сеньор дон Карлос, что это с Вашим лицом? — воскликнула Долорес, увидев царапину на его щеке.
— Это случилось, когда мы фехтовали, — заговорили разом оба.
— Я сам был виноват, — заверил Карлос.
— Я сделал неудачный выпад и задел его рапирой… Мне очень жаль, что так получилось. — Хуан обнял брата за плечи.
Долорес благоразумно удержалась от наставлений насчет большей осторожности. Она только сказала:
— Молодые господа, которые хотят стать рыцарями и капитанами, должны научиться не только раздавать удары, но и принимать их на себя.
Про себя же она подумала: «Милые мальчишки, хорошо, если бы лет через десять или двадцать вы были так же верны друг другу, как сейчас».
Сказал добрый грузный священник, вытирая свои губы: «Пора завтракать».
