О да. Очень хорошо помню тот момент.
Я почувствовала, как Аарон подходит сзади. Обволакивает руками, не касаясь, пытается стащить со стеллажа застрявший стул, а я – задрожав, покраснев и остолбенев – таращу глаза, потому что чувствую, как под рубашкой у него играют мышцы. Меня словно пнули в живот – так это было волнительно и тревожно.
– Этим ты себя и выдала. Я сразу понял, твой румянец не имеет никакого отношения к тому, что ты называла меня бессердечным упрямым роботом.
– А ты… – Я испуганно запнулась. – Ты не обижался, когда я тебя так называла? И вообще городила всякую чушь, когда мы с тобой спорили?
Сердце зачастило – я со страхом ждала ответа.
– Нет, – коротко промолвил Аарон. – На тот момент я довольствовался тем, что ты, Каталина, хотя бы со мной разговариваешь.
В груди дрогнуло.
– Та история, которую я рассказывал твоей сестре, – о нашем знакомстве. Она чистая правда.
Я прикрыла затрепетавшие веки, благодаря небеса за то, что Аарон держит меня, иначе я стекла бы на пол.
– Когда я понял, что идиот, ты меня уже возненавидела.
Я сглотнула комок в горле.
– Я слышала, как ты разговаривал с Джеффом. Случайно. – Комок не желал рассасываться, только рос еще больше. – Ты сказал, что готов работать с кем угодно – лишь бы не со мной. Прозвучало так, будто ты хочешь меня подсидеть. Считаешь никчемной неумехой, только потому что я тебе не нравлюсь. Потому что я позволила себе лишнее, переступила невидимую черту, о которой даже не знала. И как после этого было с тобой общаться? Конечно, я тебя возненавидела!
– Виноват. – Аарон бережно развернул меня лицом, прижал к себе и посмотрел сверху вниз. – Я сказал Джеффу чистую правду. Когда ты принесла мне тот подарок, внутри что-то оборвалось. Я понял – ты, Лина, меня отвлекаешь. Крадешь мое внимание. Раньше такого не бывало. Я запаниковал. Решил, это лишнее. Когда Джефф предложил работать на пару с тобой, я наотрез отказался. Сам поверил, что это плохая мысль. Потом узнал тебя ближе, и…
Аарон пристально глядел на меня. В его глазах что-то тлело, вытаскивая на волю все те чувства, которые прочно обосновались в моей груди, разрастаясь с каждой секундой, что я на него смотрела.
– Я видел, как ты работаешь, как смеешься, как показываешь себя яркой и доброй личностью. Трещина, открывшаяся в первый день, росла. Крепла. Заставляла осознать, какой я дурак. Когда я понял, что не хочу тебя отталкивать, что не могу без тебя, было уже поздно. Я смирился с тем, что есть, – пусть даже получал от тебя только упреки и бесконечные нападки. Что угодно – лишь бы перекинуться с тобой хоть словом. Лишь бы ты думала обо мне, пусть недолго.
– Аарон… – Я замолчала. В груди, в голове, в памяти разыгралась настоящая буря. – Выходит, все это время…
– Я знаю.
Он стиснул зубы; лицо заострилось.
– Ты настроил меня против себя. Молчал и заставлял ненавидеть. – Голос задрожал от чувств. Я осознала, сколько времени мы с ним потеряли. А еще то, что не верю самой себе.
Разве я и впрямь испытывала к нему ненависть? Или просто так решила? Из-за обиды?
– Почему? – шепотом слетело с губ.
– Другого я получить не мог. Лучше так, чем вообще ничего.
Меня затрясло. Плечи придавило тяжестью его слов и той правдой, которая обрушилась сверху.
Любовь. Наверное, это она и есть – тот шквал, который бушует в груди. Я вдруг поняла это – словно ударило молнией.
– Я тебя вовсе не ненавидела, – выдохнула я. – Как ни хотелось верить в обратное. Просто я обиделась. Может, потому, что пыталась тебе понравиться, а ты меня оттолкнул.
В глазах у Аарона что-то мелькнуло. Воздух между нами заискрил от напряжения, как никогда прежде.
– Каталина, мне нужно твое сердце. – Он обхватил меня за голову. – Свое я тебе уже отдал.
«Оно твое, слепой ты идиот, – хотелось сказать ему. – Забирай. Оно уже больше не мое». Не просто сказать – заорать во весь голос, чтобы слышал не только Аарон, но и все остальные.
Однако промолчала. Напрочь лишилась дара речи от чистой радости. Не думала, что такое бывает – я все-таки застыла перед ним, онемевшая. Когда Аарон вручил мне свое сердце, я могла лишь стоять и смотреть на него, хотя с языка рвались тысячи невысказанных слов.
Пришлось выражать их в действии. Я схватила Аарона за шею и потянулась к его губам. Лучше скажу поцелуем, как сильно он мне нужен. Отдам ему губы, которые не сумели произнести ни слова.
Аарон оторвал меня от пола, прижимая к себе с такой нежностью и благоговением, что перехватило дух – представилось, как бережно он будет лелеять мое сердце. Я сцепила ноги у него на талии. Он раздвинул языком мне губы, пробираясь внутрь и перехватывая инициативу.
В несколько шагов со мной на руках он пересек комнату и усадил на кухонный стол. Холодный гранит обжег голые ноги под шортами.
Аарон скользнул губами по шее, царапая кожу, ухватился за вырез футболки и потянул ее вниз. Громко хмыкнул, и звук вибрацией отозвался в груди.
