– Как тебе? Может это вообще подействовать?
– Кажется, да, – сказала она с удивлением, зачеркнув пару слов. – Конечно, это нужно переделать… но идея… Мне бы такое никогда не выдумать. Ты просто гений.
– Я просто адвокат.
– Ты гениальный адвокат.
Корней Петрович усмехнулся.
– Иди на кухню и пиши начисто. Дополняй теперь всякими подробностями, чувствами…
– А ты?
– А я посмотрю телевизор. Можно?
– Извини…
Он послал ей воздушный поцелуй. Она ушла на кухню. Она писала долго и сосредоточенно, переписывая несколько раз, так же – тьфу! – как и в милиции, представляя себе, как Отец будет читать ее письмо, держать эту бумагу Своими перстами и вести вдоль строк светлым взором Своим – и Царевна сухо, критично, незыблемо следила за ее работой.
Она дописала, наконец, и какое-то время сидела в отупении, уже потеряв способность оценить последний вариант. Было раннее время – обычное время сладкого часа – но ей уже захотелось спать. Замелькали побочные, смутные мысли… Как сейчас дом – не залезли ли воры? Разрешают ли посещения в психушках? Забыла расспросить Корнея Петровича еще о чем-то… ах да, об Ольге… завтра… потом…
Когда Корней Петрович появился на кухне, она спала, положив голову на исписанные страницы. Он отнес ее в спальню, раздел и уложил в постель, намереваясь затем вернуться на кухню и прочитать то, что она написала. Но это пришлось отложить наутро, потому что она уже не дала ему уйти. Не просыпаясь, как сомнамбула, она вцепилась в него двумя руками, и единственное, что он с трудом сумел сделать перед тем, как лечь рядом с ней – это раздеться, да и то не полностью.
На следующий день Корней Петрович отнес письмо. День был похож на предыдущий – снова она ждала его дома, готовила еду, ждала и переживала, снова, как собачка, радовалась, когда он пришел, снова они сидели и ужинали, и он обстоятельно описывал свое свидание с Отцом и как Отец читал то, что она Ему написала.
– Теперь – что? – спросила она, натешившись рассказом.
– Теперь ждем, – сказал адвокат.
– Я должна привезти Ему вещи.
– Какие вещи?
– Всякие… Белье, книги… Еду…
– Про книги забудь. Насчет остального – я скажу, когда будет можно.
– Но там кормят? Там тепло?
– Да, да…
Она успокоилась.
Они пили кофе. Опять он в кресле с трубочкой, а она – на ковре у журнального столика. Так возникают привычки, подумала она и почувствовала, что нуждается в отдыхе, в ласке. Она заслужила отдых и ласку.
– Ты мне еще кое-что обещал. Позавчера.
– Да?
Он недоуменно потер лоб.
– Хм.
– Про Ольгу, – подсказала она. – Продолжение.
Он крутанул головой и усмехнулся.
– Смотри-ка. Мне показалось, ты так хотела спать…
– Нет, я все помню. Ты замечательный рассказчик.
– Наверно, дело не в том, какой я рассказчик. Просто ты правильно понимаешь мои ощущения…
– Да.
Она видела, что он не готов. Но она не хотела длинных философских разговоров. Ей все острее хотелось ласки. Сладкий час требовал своего.
– Я помню все, что ты рассказывал, – медленно произнесла она, возвращая его к теме. – Напомнить?
Он прищурился.
– Попробуй…
– Ты остановился на… на подмышке…
– Я на ней остановился?
– Позавчера – да… а на самом деле…
– Расскажи мне, – предложил он, – как было на самом деле.
– Но это же было с тобой, – заметила она.
– Ну немножко. Пофантазируй, прошу.
– Хорошо, – согласилась она запросто. – Знаешь, как морские улитки ползут по камням? Они втягивают в себя все, что находят, чтобы обсосать это или проглотить. Так же ползли ваши рты, твой и Ольги. Твой рот полз по ее подмышке и втягивал в себя пахучие и соленые волоски. Ее же рот полз по ноге, забрызганной твоею спермой… Тебе нравится такая фантазия?
Она увидела, как он зажмурился на секунду. Как задрожали его руки, занятые трубочкой.
– Ты меня будто в воду столкнула. На дно морское…
– Тебе нравится?
– Да… прошу тебя, продолжай…
Она помолчала, внимательно глядя на его лицо – так же, наверно, смотрела на него Ольга в его кабинете.
– Змей вошел в тебя.
– Да…
– Ты захотел второго оргазма… как тогда, в кабинете…
– Я понял, что он будет…
Его голос стал хриплым.
– И ты…
Она замолчала. Он пару раз бесцельно щелкнул зажигалкой, глядя ей в глаза и ожидая продолжения.
– И ты?.. – настойчиво повторила она.
– Я захотел ее очень сильно. Мы были уже настолько близки… я хочу сказать, что мы с ней как будто были любовниками уже целую вечность, а между тем наши органы еще ни разу даже не соприкоснулись.
Он наконец сумел закурить.
– Не то, что у нас с тобой, – добавил он и посмотрел ей в глаза с некоторым вызовом.
Она почувствовала, что краснеет, и продолжала молчать.
– Представляешь ли ты позу женщины, касающейся губами пальцев на своей ноге? Видно, представляешь… ты все представляешь… Ее орган был открыт, насколько возможно, и звал меня к себе сильным и резким запахом. Этот запах был сильнее того, который исходил от ее подмышки. Я поднялся над ней и разделил руками ее губы и ступню; держа в правой руке ее ступню, я впервые поцеловал ее в губы – и в тот же момент наши органы наконец соединились.
Он крупно вздрогнул, вспоминая.
