– Но это же ясно. Если нам удастся перетащить Его в психушку, мне будет легче устроиться туда на работу и… и…
– И организовать побег, да?
Он, кажется, шутил.
– Необязательно побег… Может быть, получится как-нибудь… официально… Во всяком случае, я смогла бы за Ним присматривать, пока не…
– Да, – сказал он. – Я так и думал.
Она фыркнула.
– Мог бы и подсказать.
– Мог бы, – согласился он, – но разве ты не должна вырабатывать хотя бы какие-то решения?
– Ты меня воспитываешь, да?
– Собираюсь…
– Вот так! А между тем, – ехидно сказала она, довольная, что выбор одобрен, и стараясь побыстрей сменить тему, – сам иногда подаешь плохой пример.
– То есть?
У нее возникло игривое настроение.
– Давным-давно, то есть уже месяц тому назад, – начала она фантазировать, – кто-то пообещал рассказать мне, непреложным порядком каких именно вещей он оказался заброшен в этот Богом забытый провинциальный городишко… помнишь?
– Смутно. Что-то было, да…
– Вот, а дошел только до секса со своей подзащитной.
– Но это, кажется, был очень приятный секс…
– Приятный секс, приятные воспоминания… а рассказ-то остался не закончен.
– Увы…
Она почувствовала, что Царевна слегка увлажнилась. Рано, строго сказала она Ей, я хочу еще поиграть в слова.
– Что – «увы»? Разве это хорошо – бросать начатое на полпути? Обманывать, таким образом, чьи-то светлые ожидания? Какой позор! Что за пример для молодежи! И этот человек…
– …моральный урод, одним словом…
– …этот самый человек теперь собирается меня воспитывать. Не слишком ли?
– Сдаюсь! – сказал Корней и поднял руки. – Всецело признаю и раскаиваюсь! Но у меня есть облегчающее обстоятельство… даже два. Во-первых, я не знал, что эта тема все еще тебя интересует…
– Не принимается: должен был спросить.
– На основании чего спросить-то?
– На основании того, – она показала ему язык, – что незнание закона не освобождает от ответственности.
– Так то закона, а это разве закон?
– Конечно. Это наш домашний закон.
Корней почесал репу. Как быстро она учится всему… Она уже не та, что пришла ко мне на работу.
– Ну, – развел он руками, – тогда второе: в свете… в ослепительном свете нашей с тобой практики… история с Ольгой, э-э, померкла. Она перестала меня вдохновлять.
– Как рассказчика?
– Как мужчину.
– Ах, вот как? А обо мне, значит, вы не думаете?
– Наоборот: не желая понижать свой мужской потенциал… тем самым оскорбляя партнершу…
– Довольно жалких оправданий. Суд считает, что это обстоятельство не облегчающее, а наоборот, отягчающее, понял?
– Понял, ваша честь. Каков же приговор?
– Ясно каков: закончить рассказ немедленно.
– Есть! А трубку можно набить?
– Но вы же только что…
– Это не в счет. Осужденному трубка полагается вне зависимости от того…
– Это осужденному на смерть, а не рассказывать.
– Ну, в порядке исключения.
– Разве что только так…
Чучело гороховое, начиталась всякой ерунды… Как я привык к ней, как не хочу расставаться…
– Явный обвинительный уклон, – проворчал Корней, – не соответствует духу времени.
– Вы у меня там поговорите…
– Рассказ, – громко объявил адвокат.
– Насколько я помню, – сказал Корней, одновременно набивая трубочку, – половой акт с моей подзащитной был описан мною высокому суду достаточно подробно… ведь так? поэтому на сей раз я не буду снабжать свое повествование дополнительными деталями. Существенным для дела здесь является только то, что в течение всего нашего свидания у меня на квартире мы не произнесли ни слова. Ну, ни слова – это сильно сказано; возможно, некоторые слова все-таки звучали, например «раздвинь ноги»… или «пососи мне то-то и то-то»… или вот: «еще!» – последнее, как мне кажется, звучало чаще прочего… но главное, что мы говорили не о делах. Скажем так – не о тех делах.
Каким же я оказался идиотом! Я совсем потерял голову. Ведь они следили за мной, Марина, ваша честь. Они посадили меня под очень плотный колпак. И несмотря на это, я сумел выполнить план, намеченный нами в моем кабинете. Помнит ли высокий суд, что в кабинете мы с Ольгой занимались не только любовью, но и делом?
Ну, а в моей квартире все было наоборот. И секретные микрофоны, которыми они напичкали квартиру, не передали им ни одного относящегося к делу слова. Я не завидую тем членам… э-э, членам членов… команды Виктора Петровича – просто Виктора! – которые прослушивали запись нашего с Ольгой времяпрепровождения. Вряд ли у них под столами сидели специально назначенные сотрудницы. Впрочем… все может быть… если так, тогда они должны быть прямо-таки благодарны мне за доставленное удовольствие…
Я съездил в командировки, связанные как бы с другими делами, поговорил с разными людьми, занятыми как бы в других делах…
