Испанский сон полностью

– Твоя беда в том, что у тебя слишком много воображения, – строго сказал Вальд. – Твоя реконструкция – так это называется, да? – может, и походит на правду, но вот сейчас ты смолол полную чушь. Кто тебе пообещал спокойствие? Ты даже не знаешь, как зовут этого кожаного. И никакой Эскуратов не подтвердит этого разговора.

Филипп потер лоб жестом усталого следователя.

– Ты прав.

– Конечно, я прав. Я зря, что ли, не хотел пускать тебя одного?

– Вальд… может, бросить к черту, пока не…

– Не надо бросать.

– Чем-то родным запахло…

– Не надо бросать, – упрямо повторил Вальд. – Я взял с собой… Ты слышишь?

Он оборвал незаконченную фразу и поднял палец вверх. В воздухе разлился нежный звук колокольчика.

– По-моему, наш самолет.

– Ага. Точно наш.

– Ты что-то хотел сказать?

– Пошли.

Они поднялись.

Было пора в город Святого Франциска.

– Филипп Эдуардович, – доложила Женечка по спикерфону, – к вам на прием рвется сеньор Гонсалес.

– Не препятствуй сеньору, – распорядился Филипп.

Дверь открылась, и на пороге возник Гонсалес – запыхавшийся, растрепанный, со сбитым набок желтеньким галстуком. Увидев Филиппа, он разинул рот и низко поклонился.

– Hola, Алонсо, – сказал Филипп.

– Hola, сеньор главный инженер.

– ¿

Que tal?

– Спасибо, – сказал Гонсалес, – все бы хорошо, но…

Он замялся.

– Смелее, – разрешил Филипп.

– Пусть сеньор прикажет подать кофе, – попросил Гонсалес. – За напитком я буду чувствовать себя более раскованно и непринужденно.

– Женя, кофе, – скомандовал Филипп.

Появился кофе.

– А не позволит ли сеньор закурить? – вкрадчиво спросил Гонсалес. – Ввиду исключительности случая?

– А что ты куришь? – полюбопытствовал Филипп.

– Я верен «Беломору».

– Хм. Дай тогда тоже одну.

– Извольте.

Гонсалес закурил папиросу, взял в руки кофейную чашку, развалился в кресле, положив ногу на ногу – в общем, расположился настолько непринужденно, насколько позволяли обстоятельства.

– Теперь, если сеньор разрешит, я перейду к сути дела. Как стало известно – слухами земля полнится – «ВИП-Системы» удачно провели переговоры с Эскуратовым и компанией… вследствие чего, по всей видимости, следует ожидать контракта.

Филипп промолчал. Гонсалес сделал небольшую паузу, видимо, ожидая реплики Филиппа, но не дождался и несколько обеспокоенно продолжал:

– Как хорошо знает сеньор, любой контракт содержит по меньшей мере техническое задание. Более того, благодаря настойчивости сеньора технические задания у нас в эмпресе готовятся до заключения контрактов, а не наоборот.

Филипп опять промолчал.

– Сеньор также знает, – сказал Гонсалес еще более обеспокоенно и едва не опрокинул кофе, – что наработка возглавляемого мной отдела, за которую я лично получил нагоняй, уже является базовой моделью упомянутого технического задания. Болванкой, так сказать.

– Да, – сказал Филипп, опасаясь, что если он будет продолжать молчать, Гонсалес опрокинет-таки кофе и заляпает ковровое покрытие.

– А коли так, – сказал Гонсалес, слегка успокоившись, – что ж тогда я не получаю официального приказа о доработке наработки?

Филипп затушил надоевшую горькую папиросу.

– Вероятно, – сказал он задумчиво, – ты правильно ставишь вопрос.

– Я рад этому, – признался Гонсалес. – Честно говоря, до захода в ваш кабинет меня обуревали сомнения. Я вполне мог ожидать, что сеньор скажет, например: «Гонсалес, поперед батьки в пекло не лезь» – или еще что-нибудь, даже более обидное.

На Филиппа нахлынула обычная мысль о ползучей бюрократизации офисины. Пожалуй, нужно сдерживать эту тенденцию, подумал он. Пусть развивается хотя бы волнообразно… судя по синдрому Гонсалеса, необходима волна либерализации.

– Сеньор мог бы гневно затопать ногами, – развивал тем временем Гонсалес свою мысль в унисон с мыслью Филиппа, – а то и выгнать меня в шею… или даже накричать… Да-с, такие-то у нас порядочки. Ведь я неспроста попросил кофе и тем более разрешения курить. Тем самым я как бы испытывал настрой сеньора… пытался определить, что мне может грозить в данном случае…

– Алонсо, – мягко попросил Филипп, – прекрати пороть эту чушь; у меня от нее уши вянут. Как говорит твой друг Цыпленок, мы же вместе, разве не так? Давай лучше поболтаем о том о сем неформально. Не желаешь ли, кстати, чего-нибудь покрепче этого кофе?

Гонсалес обомлел.

– Сеньор хочет предложить настоящий эспрессо?

– Ну, не совсем…

Гонсалес снова увял.

– Не делай вид, будто не употребляешь спиртного, – назидательно произнес Филипп. – На днях я видел тебя в баре… уж не помню в каком…

Повисла неловкая пауза.

– Я бы был рад подсказать сеньору, – не выдержал Гонсалес, – но если уж я выхожу в баррио, то посещаю такое количество баров, что их невозможно упомнить.

– Это не важно, – сказал Филипп. – Ты был с двумя подругами, державшими тебя под руки. Кстати, кто они?

На лице Гонсалеса отразилась напряженная работа мысли.

– Не могу вспомнить…

– Они были одеты по-каталански, – напомнил Филипп.

– А-а, эти… – протянул Гонсалес. – Просто шлюхи, милорд… то есть, сеньор… Не думаю, что они достойны вашего внимания.

– Почему?

Гонсалес пожал плечами.