Какой угодно: в качестве пажа,
Быть вашим стольником, быть вашим кравчим.
Носить вам туфли, иногда коснуться
С благоговейным страхом ваших ног;
А то могу сопровождать бегом
Карету вашу и ловить ваш взгляд,
Надеясь заслужить своим усердьем
Вниманье, на которое, как сын,
Не смею притязать.
Виоланта
Как сын?
Асканио
Простите!
Я не обмолвлюсь больше; пусть умру,
Назвав вас матерью!
Виоланта
Опять глумленье?
Энрике
Чем примирю я вас?
Виоланта
Ничем. Я клятву
Произношу перед лицом небес
И пусть, ее нарушив, понесу
Любую казнь и в жизни и за гробом!
Пока ваш сын живет под этой кровлей,
Домашний мир невозвратим, и я
Вам не жена.
Энрике
О, до чего я дожил!
Виоланта
Ваш стол и ложе - не мои; часы,
Когда за вас привыкла я молиться,
Я посвящу проклятиям.
Энрике
Ужасно!
Виоланта
Весь долгий день я буду вас снедать,
Как лихорадка; бодрствовать ночами,
Твердя про ваш позор, гоня ваш сон;
Чуть вы задремлете, являться в ризе
Моих обид и вас, подобно фурии,
Сводить с ума; а если недостаточна
Такая месть, то у меня найдутся
Друзья и родичи, чтоб рассчитаться
За, все, чем оскорблен в моем лице
Наш знаменитый род.
Энрике
Как я терзаюсь
Мучительной борьбой меж долгом мужа
И нежностью отца!
Асканио
О господин мой,
Природный голос мне велит смириться
И предпочесть душевный ваш покой
Всем сладостнейшим для меня отрадам.
Не разлучайтесь с ней; я отрекаюсь
От всяких прав. Пусть старость встретит вас
Ничем не омраченными и, прежде
Чем вы отметитесь печатью лет,
Пусть много раз повторится ваш образ,
Хотя бы я, как зеркало с изъяном,
Был брошен и разбит! От сей поры
Без зова, на который не надеюсь,
Я не ступлю запретною ногой
На ваш порог. Вы мне позвольте только
Хоть издали вас поминать в молитвах.
Я ничего другого не прошу
И с вами расстаюсь навек!
Энрике
Хоть я
Прикован к этой женщине, служа,
Как раб, ее желаниям, я все же
Не столь бесчеловечен, и я должен
Явить себя отцом. Ты не уйдешь
Без помощи и ласки. Вот, возьми,
Чтоб не нуждаться. Пусть тебе воздается
За доброту твою, и пусть невинность
Когда-нибудь заслуженно возвысит
Твой жребий. - Не сердитесь, Виоланта:
Он предан мной как бы гражданской смерти,
И в этот миг, как на похоронах,
Я без стыда могу пролить слезу.
Итак, прощай навек! Еще два слова:
Хоть мы уже не свидимся, Асканио,
Когда истратишь это, дай мне знать,
Я долг исполню. - Вы теперь довольны?
Асканио уходит.
Виоланта
Да, есть чем, видя, как вы разревелись,
Прощаясь с тем, кто для меня - мученье,
Для вас - позор! Чудесно! Продолжайте!
Пусть он прокутит и мое приданое!
Мои наряды и мои каменья
Пошлите вашей дорогой подруге,
Его мамаше! Тайте до конца!
Энрике
Мой всякий шаг толкуется превратно!
Виоланта
Свои права я защищу сама,
Свидетель небо! На жестокий путь
Меня толкает зрелище твоей
Постыдной дряблости. Не подходи!
Твои слова нечисты, я от них
Бегу, как от проказы.
Энрике
Успокойтесь.
Ведь вы же знаете, я ваш невольник.
Все, что не вы, исчезло вместе с ним.
Я ваш во всем.
Виоланта
Нет, я свою дорогу
Найду сама.
Энрике
Я вам не помешаю.
Виоланта
О да, остерегитесь! Свет увидит,
Что женщина, обиду затая,
Страшней, чем ядовитая змея.
Уходят.
СЦЕНА ВТОРАЯ
Улица.
Входят Лопес, Миланес и Арсенио.
Лопес
Так вот в чем дело! Так-так-так. Ей-богу,
Люблю Леандро!
Миланес
Докажите это
Своей поддержкой, облегчите другу
Его успех.
Лопес
Он может быть спокоен.
Я знаю стряпчего до волоска
И от молитв отвлечь его сумею.
Проект чудеснейший! Скорей узреть бы
Его в рогах!
Арсенио
Но не теряйте время.
Лопес
Иду. А вы наставьте Дьего. Это
Тончайший плут. Вы только подскажите,
Уж он распишет. Приготовьте все,
А стряпчего я вам примчу в минуту.
(Уходит.)
Арсенио
Ну, если наш Леандро оплошает,
Его мы бросим.
Миланес
Он остервенел,
И промаха не будет.
Арсенио
Все готово.
Миланес
Ей-ей, нас ждет веселенькая сценка!
Уходят.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Комната в доме Бартолуса.
Входят Амаранта с запиской и Эгла.
Амаранта
Ушел хозяин?
Эгла
Только что; его
Увел священник. Дело, видно, важное,
Он вмиг накинул плащ, почистил шляпу,
Оправил воротник и ускакал.
Амаранта
Отлично, Эгла; он ушел так кстати,
Как если б я сказала: "Муж, уйди!"
Здесь прямо промысел. Записку эту
Снеси к Леандро, разбуди его.
Он хмурится и киснет после шахмат,
Но он взбодрится, это прочитав.
А ты ступай гулять на два часа
И не мешай нам.
Эгла
Да я лучше в петлю!
Уходят.
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
Комната в доме Октавио.
Входят Октавио и Хасинта.
Октавио
Когда вам дорог именно ваш сын,
А не надежды ваши, вы должны
Быть счастливы удачей, возвратившей
Ему его природные права,
А не скорбеть о ней.
Xасинта
Скорбеть, Октавио?
Я отрекусь от жизни, лишь бы он
Был счастлив так, как только можно грезить,
Хотя бы все, чем он благословен,
Явилось мне проклятьем. Я печалюсь
От смутных опасений за него.
Я дон Энрике знаю хорошо
И много слышала про страстный нрав
Надменной Виоланты. Неужели
Она, готовая восстать на бога
В своем бесплодье, встретит равнодушно
Мое дитя?
Октавио
Заботливость отца,
Который ввел его к себе как сына,
Умалив даже собственную честь,
Не даст его в обиду.
Xасинта
Путь ко злу
Всегда отыщет мачеха, слепая
Для добрых дел.
Входят Хайме и Асканио.
Октавио
Сюда идет дон Хайме
И с ним Асканио.
Хайме
Иди, мой мальчик;
Тебе со мною быть запрещено,
И на себя ты этим навлекаешь
Отцовский гнев.
Асканио
