Новый роман Бена Каунтера из цикла «Warhammer 40000» посвящен одному из самых трагических событий в истории Империума — падению Испивающих Души. Этот Орден Космодесанта унаследовал славные традиции Легиона Имперских Кулаков и кровь примарха Рогала Дорна. А еще он унаследовал личное оружие Дорна — Копье Души. Но много веков назад Копье пропало в варпе вместе с флагманским кораблем. Никто уже не чаял когда-либо увидеть бесценную реликвию, но неожиданно Ордену становится известно ее теперешнее местонахождение. Администратум решил привлечь подразделение Испивающих Души к совместной операции по уничтожению зарвавшегося аристократического дома Ван Скорвольдов, которому принадлежала звездная станция по переработке человеческого материала, и коллекция артефактов, среди которых находилось легендарное Копье. Помимо Испивающих Души в операции принимали участие Адептус Механикус и Имперская Гвардия. Задача космодесантников выглядела просто — захватить станцию, арестовать Ван Скорвольдов, забрать принадлежащее Ордену Копье Души и предоставить действовать Администратуму и Гвардии. Штурм прошел гладко, хотя и не без потерь, но когда библиарий Сарпедон уже протягивал руку, чтобы взять Копье Души, в сокровищницу телепортировались техногвардейцы Адептус Механикус и похитили реликвию непосредственно из-под носа космодесантников. Это несусветное оскорбление положило начало цепи трагических событий, которые завели благородный Орден на край погибели и даже дальше…
В тишине вакуума на звездный форт стремительно падал воронено-черный спускаемый аппарат, его волнистая металлическая поверхность была усеяна соплами изрыгающих пламя дирекционных двигателей, тормозящих приземление. Челнок шел по траектории, частично совпадавшей с орбитой Лаконии, холодно мерцавшей внизу. Боевой крейсер, бывшее пристанище маленького корабля и полудюжины его братьев, сверкал на фоне непроницаемой черноты космоса с другой стороны планеты. Никто в звездном форте не знал о его появлении, что входило в планы Испивающих Души.
Внутри челнока Сарпедону были слышны только тихие песни сервиторов и нежное жужжание брони. Воины притихли, размышляя о грядущей битве, о многих годах сражений, приведших их на вершину человеческой славы.
Они думали о примархе Рогале Дорне, отце Ордена, — как символическом, так и вполне буквальном, — о его благородной жизни, примеру которой десантники поклялись следовать. Они наслаждались благосклонностью, ниспосланной Императором, своим путешествием меж звезд и ролью, отведенной им в жизненно важном замысле, столь хрупком, что его не смогли доверить никому, кроме них. Они снова и снова размышляли об этом, подготавливая тела и души к вареву битвы, отметая сомнение, ибо солдат, боящийся смерти, не может быть космодесантником, Испивающим Души.
Сарпедон переживал то же самое. Но в этот раз все было иначе. В этот раз груз истории, уже сотворившей из Ордена образец чести и достоинства, оказался слишком велик. На кону не просто битва, поражение или победа. Скоро, когда сражение завершится, они займут место в легендах, о них будут рассказывать послушникам, их подвиги будут вспоминать на дружных ночных застольях.
Нежные лица хора, вставленные в медный каркас, повернулись к потолку корабля, когда мелодия песни некогда человеческих голосов пошла ввысь. Орден Испивающих Души использовал для всех подсобных, не требующих особых навыков работ неразумных сервиторов, лишь отчасти сохранивших что-то человеческое. Хор состоял из синтетических лиц и проекторов голоса, намертво приваренных к обшивке челнока. Согласно традиции песня помогала воинам сосредоточиться перед грядущей битвой.
Они уже приближались. Они были готовы. Сарпе-дон кожей чувствовал жажду схватки, изливающуюся из его боевых братьев, их заботу о надлежащем поведении в бою, презрение к трусости, способной проникнуть в душу воина. Эти чувства горели в душах бойцов столь сильно, что, казалось, все вокруг озаряется ими.
Корабль содрогнулся, войдя в верхние слои атмосферы Лаконии, но тридцать воинов, два тактических отряда и один штурмовой, сидящие в гравитационных креслах, даже не заметили этого, грезя наяву. Их темно-пурпурные силовые доспехи сверкали, а оружие призрачно мерцало.
Его братья. Избранные, железной стеной стоящие между судьбой человечества и его разрушением. Мелодия хора, практически не слышная на фоне шипения тормозных двигателей, изменилась, когда челнок вошел в завершающую фазу полета. Сарпедон взял шлем с ручки кресла и надел его, почувствовав, как герметическая печать плотно захлестнулась вокруг горла. Новые руны, появившиеся на дисплее, спроецированном прямо на сетчатку глаза, подтвердили воздушную непроницаемость массивных доспехов. Каждый космодесантник провел много часов на ударном крейсере, проверяя снаряжение, так как скорее всего им придется драться в почти безвоздушном пространстве, прежде чем точки входа будут зафиксированы. Сарпедон активировал руну на дисплее, и защитная броня ожила, поприветствовав хозяина тихим гудением. Полузабытая технология ее изготовления передавалась от одного старшего библиария Испивающих Души к другому и теперь защищала и обогревала Сарпедона, ведущего своих братьев-космодесантников навстречу судьбе их Ордена.
Ближе. Еще ближе. Он все чувствовал, не нужны были тревожная мелодия, выводимая хором, и вой сирены предупреждения. В мозгу пронеслись картины того, как громада звездного форта выступает из тьмы, как его размытая тень крадется по коричнево-зеленой поверхности Лаконии. Системы торможения вошли во вторую фазу, а гравитационные кресла прогнулись, смягчая перегрузки.
— Испивающие Души, — раздался из динамиков голос командора Кэона, как всегда четкий и гордый. — Я не буду говорить, для чего вы здесь, чего от вас ждут, или объяснять вам, как вы должны драться. Я не сомневаюсь в вас. Но если в будущем молоденький послушник или изрезанный шрамами ветеран спросит, где вы были, служа Империуму, просто расскажите ему про этот день, когда Орден доказал, что не забывает вопросов чести. Просто расскажите, как вы вернули Копье Души.
Хорошие слова. Кэон затронул души своих подчиненных, сумел использовать власть незыблемых священных традиций, сила которых могла подвигнуть солдат на нечеловеческие усилия.
