Четыре форта горы Дамав красными рубцами возвышались над миром. Каждый носил имя апостола – Иосиас, Бент, Партам, Лен. Они окружали и охватывали южный край горы Дамав, обращенные, как в молитве, к дикой красной горе. Форты были построены, чтобы защищать Мертвый лес и обитателей деревень от набегов рубади. К сожалению, цели не были достигнуты в полной мере. Планировка фортов была одинаковой и устаревшей – прямоугольная внутренняя территория, замок на возвышенности и четыре башни по углам крепких стен. Будь у меня возможность их перестроить, я выбрал бы форму звезды, как мы строили форты на Восточных островах.
Четыре форта, к нашему облегчению, не были захвачены рубади. Однако, вступив в их тень, мы узнали, что форты удерживает куда более непреодолимая сила – рыцари-этосиане. Или воинство церкви, как любили их называть некоторые. Они подчинялись лорду Иерофанту или патриарху – в зависимости от их личной веры. К моему ужасу, здешние были людьми лорда Иерофанта, а значит, самые ревностные фанатики во всем королевстве, причем с мечами и аркебузами.
Мое войско теперь состояло из дисциплинированных людей Компании, гораздо менее дисциплинированных наемников Черного фронта, имперского легиона под командованием надменного семпурийского лорда и пятисот фанатиков, которые скорее последуют за Гонсало, чем за мной.
Немало стратегов ошибочно полагает, что войны выигрываются числом. Но не менее важно и единение, которого у нас маловато. Оставалось надеяться, что Крум не заметит нашего раскола.
Моя семья тоже разделилась. Алия не разговаривала со мной и даже не смотрела в мою сторону. Хит только холодно подчинялся моим приказам. Тревор остался на моей стороне, но лишь потому, что не знал ничего, кроме верности. Наставники в Шелковых землях научили его быть стойким и говорить правду, которая теперь ранила.
– Уговори Ану простить тебя, капитан, – сказал он, когда мы вместе стояли в башне форта Партам нашего северного форпоста и наблюдали за горой Дамав, укрытой облаком алой пыли. – Встань на колени и умоляй, как собака, если потребуется.
– Меня останавливает не гордость, а бессмысленность этой затеи. Напрасная потеря сил, которые нужны, чтобы спланировать победу.
– Подобное оправдание может исходить только от гордыни, – с невозмутимым видом пошутил Тревор, как ему свойственно.
– Что ты можешь об этом знать?
– У меня тоже есть дочь.
– И ты говоришь мне только сейчас. Как долго мы знаем друг друга?
– Мне это казалось неуместным, – пожал плечами он.
– Она в Саргосе или в Шелковых землях?
– Ни то ни другое. В Коа.
Значит, это случилось относительно недавно. В Коа среди многих его сокровищ изобилие домов наслаждений.
– Не успел выйти вовремя, Тревор?
– Я не хотел выходить. Хотел сыграть в кости с богом.
– Ты кормишь и одеваешь ее или поручил ее богу?
– Оставил ее матери умеренно тяжелый мешок серебра – втайне. Я не хочу, чтобы она поняла, что мне известно об отцовстве.
Как достойно с его стороны…
– Когда в другой раз соберешься сыграть в кости с богом, не забывай, что он жульничает.
Проблемы Тревора есть проблемы Тревора, мои остались моими. А поучать друг друга – только портить дружбу.
Я перевел взгляд на небо в надежде увидеть новую туманную звезду Иона. Но облака хранили молчание.
Я вздохнул:
– Наверное, он уже достиг Пендурума, как думаешь?
– Зависит от того, что между нами и Пендурумом.
– Большая красная гора, и ничего больше.
– Будем надеяться.
То, что говорят о горе Дамав, – правда. Она нездешняя, как рыжий волос в седой бороде. И привлекает к себе так много внимания. Неудивительно, что многие считают ее святой.
Внизу, во дворе, возник спор. С одной стороны собрались рыцари-этосиане, с другой – солдаты Компании. Шум с каждой секундой нарастал, и я решил спуститься с башни и разобраться.
– Здесь вам не ваша крепость греха! – возмущался командир рыцарей, чисто выбритый и закованный в доспехи человек по имени Иоматиос. Он носил железную подвеску с изображением Цессиэли.
Две Аркебузы стоял напротив него, в простой цветастой одежде саргосского покроя, непричесанный и с торчащими из-за пояса аркебузами.
– Можешь пососать мой конец.
– Что здесь происходит? – вмешался я.
Рыцарь-этосианин ткнул в Антонио затянутой в перчатку рукой:
– Его люди водят блудниц в нашу крепость.
Поскольку докладов о червивой гнили в окрестностях горы Дамав не поступало, по крайней мере пока, я дал разрешение людям Компании посещать ближайшие городки и деревни, если приспичит, но не приводить потаскух сюда.
– Это один из офицеров Черного фронта, – прошептал мне на ухо Антонио.
А, это все объясняло. Они пока не полноценные люди Компании, но я им плачу. И отвечаю за них.
– Кто бы ни привел сюда распутницу, он будет наказан, – сказал я командиру рыцарей-этосиан. – Предоставь это мне.
– Это наша крепость. – Он сопроводил слова злобным взглядом. Глаза были необычного оттенка синего. – Наказания здесь исполняю я.
Поглазеть на мелкую стычку собрались имперские паладины. Я не сомневался, что нам они симпатизируют больше, чем этим фанатикам, поскольку и сами часто посещали притоны в ближайших селениях.
