– Тогда почему наблюдала?
– Было столько шума. Я хотела посмотреть, что там происходит.
– Похоже, ты была этому очень рада.
Она снова покачала головой, энергичнее:
– Нет. Меня это ужаснуло. Я ни за что не сделала бы такого с людьми.
Она говорила прямо как мать.
И так же как в случае с Марой, я не знал, лжет ли она. Никаких признаков. Она теребила пальцы и нервничала, но кто бы остался спокоен перед лицом человека вроде меня?
– Скажи правду, Ана. Иначе…
– Иначе что? Заставишь Иона написать кровавую руну? Заставишь Тревора лить вино мне в горло? Или ты будешь пытать меня сам, как раньше? Как в единственном давнем воспоминании о тебе.
– Мне плевать на твой гнев. Но я не допущу саботажа под самым носом.
– Ты видишь то, что хочешь видеть. Тебе просто хочется ранить меня, вот и цепляешься за любой повод.
Она права? И я просто вообразил ее улыбку при виде того, как черви пожирают наших солдат? Такая черствость совсем не в характере Мары, а ведь это Мара ее растила. Неужто я так заблуждался?
Теперь, когда надвигается битва, не время сомневаться в себе. Но и винить ее без полной уверенности я не мог.
Я повернулся к двери.
– За что ты меня ненавидишь? – спросила она. – Потому что я не Странница?
Нет, это не причина для ненависти. И кроме того, я ладил со многими из тех, кто не был Странниками. Кем бы я был без Антонио Двух Аркебуз и Чернобрюхого Бала? Возможно, я не любил их так, как Тревора, Иона и Хита, но они тоже мои товарищи.
– У меня нет к тебе ненависти, – сказал я. – Но я ненавижу то, что сделал с тобой.
– Тогда почему ты винишь меня в том, что сам сделал?
– Потому что это ты. Ты воплощаешь то, что я сделал. Ты ходишь с обожженным лицом, а я вижу в нем свой грех.
Я слишком много сказал той, кому не мог доверять. Той, кто могла обратить мою слабость против меня.
Михей ошибался. Я не равнодушен к Ане, я испытывал к ней что-то, но смотреть на нее было слишком болезненно, как на солнце.
– Все это в прошлом, – дрожащим голосом произнесла Ана. – А я хочу смотреть в будущее. Ты сильный и умный и, скорее всего, победишь и получишь все, чего хочешь. Но если я обречена вечно быть твоей пленницей, тогда позволь мне хотя бы немного радости. Позволь Алии иногда брать меня на спектакли. Позволь покидать мою клетку, чтобы собирать в лесу цветы. Прошу тебя. Я больше не думаю о том, что случилось.
Никто не может быть таким всепрощающим. Святых нет.
– Прошлого не существует, – сказал я. – То, что случилось, всегда с нами как настоящее, как эти стены, в которых мы заключены. – Я подавил дрожь. – Ты знаешь историю ангела Михея из «Ангельской песни»? Мир был весь покрыт грехом, и потому Архангел повелел Михею сжечь землю огнем взорвавшейся звезды – убить человечество, чтобы оно могло возродиться заново.
– Ты собираешься убить меня, отец?
Я с ужасом проигнорировал этот вопрос и предпочел закончить историю, ища утешения в книге, которой больше не верил.
– Грехи человека были очищены звездным огнем. А потом Архангел своим милосердием дал человечеству второй шанс. Но посмотри, как мы им распорядились. Разве наши грехи очищены? Если даже сейчас нас продолжают преследовать демоны? И нам суждено бесконечно возвращаться к своим грехам, сколько бы мы ни перерождались?
Гимн Перерождения пугал меня в детстве больше всего. И до сих пор вызывал страх.
– Ты был священником, а я выросла в монастыре. Я слышала эту историю тысячу раз. Ответь, если мы в самом деле так неисправимы, тогда почему Архангел дал нам второй шанс?
Я открыл рот, но понял, что у меня нет ответа.
Перед глазами что-то мелькнуло. Я бросил взгляд на окно. На темном куполе за ним мерцал свет.
Туманная звезда.
Ион.
Послание Иона осветило ночное небо. Под песнопения рыцарей-этосиан тяжело было думать, тяжело даже слушать Хита, который записывал и читал вслух то, что говорил световой ритм.
А рассказал он о многом. Крум выступил в поход. Михей – солнцеглотатель, и он тоже идет на нас. И что самое важное, Мара с ним.
Как я и надеялся, Ана оказалась идеальной приманкой. Хотя я не знал, как и почему Мара и Михей оказались в Пендуруме, важно то, что они идут сюда с ордой Крума. Странный поворот судьбы, но я разберусь с этим позже. А пока надо еще больше повернуть ее в мою пользу.
Эта битва определит все. Если я сражу Крума, то двинусь на Пендурум и захвачу его. Что сделает меня властелином Крестеса – во всем, кроме титула, чего я и добивался.
И тогда я верну Мару. Мы поможем ей вспомнить, что она одна из нас. И вместе отправимся на восток, чтобы победить мага, который носит все маски, отыскать Врата и вернуться домой, в далекий мир, в котором яйцо древних не расколется.
Все пойдет так, как рассказал человек, спускавшийся с пирамиды и показавший мне Дворец костей. Хотя эти страницы уже написаны, чернила еще не высохли. И я должен убедиться, что ни слова не изменится. Что никто, даже Михей Железный, не сотрет письмена нашей судьбы.
