Верховный инквизитор Барнабас восседал на подиуме в центре вместе с еще несколькими инквизиторами в черных и пурпурных мантиях. За ними на длинной скамье находились мои обвинители: Михей в медной маске, а также Ана и Мара. С другой стороны, ближе ко мне, сидели люди, которые, как я надеялся, будут моими защитниками: Хит и Антонио.
– Невиновен, – просипел я.
– Ну наконец-то ты очнулся. – Барнабас повернулся к писцу, занесшему большое перо над пергаментом. – Запиши, что обвиняемый не признает себя виновным. – Он обвел зал суровым взглядом. – Мы все собрались здесь сегодня, чтобы вынести вердикт на основе очевидных улик. Мы вверяем себя Архангелу и молимся, чтобы он указал нам путь к правосудию. – Никто в зале не пошевелился. Барнабас снова повернулся ко мне: – А теперь начнем допрос. Васко деи Круз, ты когда-либо занимался звездной магией?
– Никогда.
– Колдовал ли ты когда-нибудь с помощью звезд или иным способом?
– Нет.
– Помогал ли кому-нибудь колдовать?
– Нет.
– Ты когда-нибудь заключал с колдуном соглашение, формальное или неформальное? Вступал ли в контакт с колдуном?
– Насколько мне известно, нет.
Барнабас обратился к Антонио, сидящему на скамье рядом с Хитом:
– Ты служишь на том же корабле, верно?
– Да, – ответил Антонио.
– Твой капитан дал ложные показания?
Антонио посмотрел на меня. Задумался на мгновение, словно взвешивая, давать ли ложные показания. В конце концов, за лжесвидетельство наказывают плетьми или тюремным заключением.
– Капитан говорит правду, – сказал Две Аркебузы.
Пусть он и не из нашего моря душ, но верен мне. Я этого не забуду.
– Могу я высказаться? – раздался голос Мары.
– Говори, – нахмурившись, ответил Барнабас.
Она встала.
– Васко не слеп на один глаз. Его повязка скрывает дурной глаз, совершенно черный, и Васко говорит, что видит им звезды.
Барнабас терпеливо ее выслушал. А потом повернулся ко мне:
– У тебя и правда есть такой глаз, как она говорит?
Я помедлил, почти горюя по моему видящему звезды глазу.
– Нет.
– Подними его повязку, – приказал он.
Инквизитор повиновался лорду Иерофанту, но открыл лишь печальную дыру. Прежде Мара выглядела напуганной, но теперь пришла в ярость.
– Он выковырял глаз, – заявила она. – Вот почему он был без сознания.
– Ты выковырял колдовской глаз? – спросил Барнабас.
– Нет. Мой правый глаз загноился, когда я был еще маленьким, и его удалили, чтобы меня спасти. Я предпочел бы иметь этот глаз, ведь Архангел не просто так дал нам два, но с тех пор я научился обходиться одним.
Барнабас разочарованно вздохнул:
– Похоже, у нас недостаточно улик для быстрого приговора. Но достаточно для того, чтобы задержать обвиняемого и… снова допросить.
Именно это мне крайне не хотелось услышать. Я выколол свой драгоценный глаз не для того, чтобы из меня выбивали признание пытками. Судя по тому, как дернулись губы Мары, старающейся не улыбнуться, она была довольна.
Хит откашлялся:
– Лорд Иерофант, меня зовут Хит из Кессельроу, я главный целитель на «Морской горе». Могу я сказать суду кое-что в пользу обвиняемого?
– Говори, – отозвался Барнабас.
Хит принес свое любимое устройство – длинную металлическую трубку с набором линз внутри. Он установил ее на подиуме рядом с Барнабасом и навел конец трубки на потолок. Затем с помощью кремня зажег свечу у другого конца трубки.
На потолке замерцала туманная звезда. Инквизиторы с трепетом охнули. Хит пошел на безумный риск, взывая к рациональной части их разума, не слишком развитой, как мне известно.
– Это не колдовство, а наука, – объяснил он. – Мара и другие обвинители просто неверно истолковали этот спектакль как магию. Что до черного глаза, то иногда капитан вставляет в пустую глазницу черную, смазанную маслом бусину, чтобы уберечься от заражения.
Барнабас снова повернулся ко мне:
– Это так, капитан Васко?
– Да.
Лорд Иерофант указал на мерцающую туманную звезду на потолке:
– Скажи, с какой целью это делается?
– Для измерений во время плавания, – ответил целитель-альбинос. – С помощью этого прибора можно оценить расстояние до разных целей, измеряя яркость так называемой звезды на любой поверхности.
И в самом деле, так тоже можно было использовать туманную звезду.
– Понятно, – сказал Барнабас. – И где ты этому научился?
– Я прочитал об этом в книге, хранившейся на самом верхнем этаже Башни мудрости в Кандбаджаре.
Однако научился он этому не там. Лучше бы он придумал более складную ложь, не включающую латиан, которых инквизиторы люто ненавидели.
– Эти фанатичные почитатели Лат такие изобретательные, – сказал Барнабас. – Мудрецы говорят, что следует учиться у врагов.
– Именно так. Инквизиция превыше всего ценит истину, – согласился Хит. – Известно, что у аланийских Философов есть особые семена, которые заставляют человека, съевшего их, рассказать все, что он пытается скрыть.
А вот тут Хит уже свернул не в ту сторону. Инквизиция презирала Философов так же сильно, как и магов.
– Вот как? – Барнабас удивленно поднял кустистые накрашенные брови. – Иногда и дурные люди могут сделать что-то полезное. Эти семена, должно быть, весьма нужный инструмент.
