Временами я слышал пение. Отдаленное и чистое. Грустное, но вселяющее надежду. Я прижимал ухо к камню, но так и не разобрал, откуда оно доносится. И звучало оно слишком сладко для этого места, напоминая сон.
Однажды я проснулся – и надо мной стоял Васко. Так же было и с Мириам? Ей пришлось смотреть в его единственный глаз, когда она выталкивала из своего чрева Элли?
Я не мог пошевелиться.
– Надеюсь, угощение доставляло тебе удовольствие, – сказал он. – По какой-то причине Хит желает, чтобы тебя хорошо кормили. Тем не менее жаль, что мы не могли поговорить раньше. Я был занят, суета, то одно, то другое. Видит Принципус, аудиенции императора нелегко добиться.
В этот раз я мог шевелить языком:
– Какого императора?
– Все того же Иосиаса. Ты встречался с ним?
– Нет, и не стремлюсь.
– Забавно. Знаешь, в детстве я верил, что императора избирает сам Архангел. Думал, императору подчиняются все без исключения. А теперь мне жаль человека, держащего этот скипетр. И особенно жаль Иосиаса после того, как ты подорвал его власть. В сущности, он и не правит за пределами своей крепости в Гиперионе.
И неудивительно. Аланийцы уничтожили его войско у Сир-Дарьи. И мое войско тоже.
– Почему тогда ты так сильно хочешь с ним встретиться?
– Разумеется, чтобы ему помочь. Я хочу помочь всем. Я достойный человек. Родись я латианином, меня даже назвали бы святым. Я здесь для того, чтобы спасти империю, Михей. А еще я намерен спасти тебя.
Я захохотал, но смех вышел чудной, пронзительный и гортанный, поскольку я не контролировал свой живот.
– Ты намерен спасти меня против моей воли? Так типично для священнослужителя.
Улыбку Васко сменил хмурый взгляд.
– Я не священнослужитель.
– Тогда кто ты?
– Купец. Капитан. Но прежде всего я видящий.
Видящий. У меня волосы встали дыбом от этого слова. По спине скользнули холодные пальцы.
– Михей, – Васко потер сложенные ладони – кажется, этот человек постоянно мерзнет, нагорье для него не подходит, – я решил сделать из тебя ключ. Ключ к Высокому замку Гипериона. Я намерен преподнести тебя императору Иосиасу.
– Человеку, который обезглавит меня за измену? Как же это меня спасет?
– Правосудие может спасти твою душу. Помнишь, я говорил, что использую тебя как фигуру для игры в «Убийцу султана»?
Этот священник сам не знает, что говорит.
– Зачем жертвовать собственной фигурой?
– Вижу, ты не знаком с игрой. Тогда вот ближайшая аналогия: ты будешь куском мяса, который я повешу на дереве, чтобы выманить с неба орла.
– Ну и что ты станешь делать с орлом, когда схватишь его?
– Держать в безопасном месте довольным и сытым.
– И конечно же, в клетке.
Васко ухмыльнулся:
– Прежде чем я тебя отошлю, разберемся с одним вопросом – с твоей железной рукой. Как ты ее получил?
– Переспал с демоном.
Васко рассмеялся.
– Я в последний раз спрашиваю, Михей Железный. – Он указал на свою повязку. – Знаешь, в Инквизиции нас учили самым разным способам заставить человека заговорить. – Он потрогал повязку, словно собрался снять. – Но с этим ничто не сравнится. Ты уже пробовал. И чем дольше глядишь в эту бездну, тем больше она будет тебе показывать то, что… ранит до глубины души. Так что говори правду. Где ты взял эту руку?
Может, все же лучше сказать ему. Не хотелось мне этих ужасов. Я видел достаточно, когда Ашери принесла меня к тому плавающему алмазу с десятью глазами ангела Михея на оболочке.
Но я воин. Завоеватель. Мне хотелось воспротивиться нажиму священника.
Но мне также хотелось жить. Надо выиграть время, чтобы сбежать. Пусть же правда послужит оплатой.
– Я тебе не солгал. Я совокуплялся с демоном. Я дал ей свое семя, и за это демоница подарила мне ту руку.
– Скажи мне ее имя. – Он приподнял повязку, но не сдвинул в сторону.
– Ахрийя. Так она сама мне сказала.
Васко разразился истерическим хохотом:
– Ах, Михей. Ты спал с названой сестрой, а потом сменил ее на царицу дэвов. Уважаю. – Он развернулся, собираясь уйти.
– Погоди… Не отдавай меня Иосиасу, прошу…
Было тошно его молить, но я должен хоть попытаться.
– Мне не очень-то и хочется. Но я не могу тебе доверять. Как ты и сказал, ты не фигурка в игре. А играющих и без тебя слишком много.
– Нет, во имя души Мириам, не… – Сыграв этой картой, я надеялся на сочувствие.
– Бедная Мириам. Она была красавицей, да?
Да, была, под монашеским платьем. Бедра словно гора Дамав. Истекая кровью на ее надгробии, я думал о них.
– Я ее ревновал, – признал Васко. – Прежде чем появился ты со своим плебейским очарованием, я пытался флиртовать с ней. Но она всегда была со мной так сурова. Ты подобрал ключ к ее сердцу.
– Упрямство и настойчивость открывают много замков.
– Верно. Я не сразу это усвоил.
– Кстати, что случилось с твоим незаконнорожденным ребенком?
Еще одна карта сочувствия, которую я надеялся разыграть. Они были у нас обоих.
Васко сделал долгую паузу, а потом сказал:
– Очень жаль, Михей. Наши пути не раз пересекались, но в итоге привели в совершенно разные места. Однако у меня к тебе есть последний вопрос. – Он обернулся с порога и взглянул на меня. – Где Айкард? – Прежний глава моих шпионов.
– Почему ты хочешь это узнать?
