– Харл, ты ведь любишь маленьких и тощих? – сказал Видар человеку, рубившему дрова снаружи. – Как тебе его сын?
– Да я лучше трахну твою черепушку, – ответил рыжебородый Харл между двумя взмахами топора.
У него одного лицо было не худое.
Видар расхохотался, а за ним и Харл. Третий, которого они называли Лысый Борис, несмотря на его длинные, заплетенные в косу темные волосы, равнодушно сидел у огня. Четвертый, Голф, все время молчал из-за отрезанного языка и обращал на нас мало внимания, отрешенно сидя в стороне.
Аспария тем временем смазывала наконечник стрелы оленьим жиром, нервно постукивая ногой и не сводя с меня взгляда оливковых глаз. Она была одета так же, как мужчины: кожаные сапоги до колена и объемный меховой плащ с непомерно большим поясом, под которым скрывалось множество кинжалов. Свои темные, блестящие от масла волосы она уложила в некое подобие короны.
– Твои насмешки не пробивают его железные стены, – заметила она. – Обычно легкие подергивания то тут, то там выдают, что человек сдерживает гнев. А он совершенно спокоен. Ему действительно плевать на то, что вы, унылые уроды, думаете.
– Не важно, что он чувствует, – отозвался Видар. – Если он помрет (а он помрет), я попрошу твоего мужа отдать мне его жену.
– Если он помрет, значит, сначала придется помереть тебе, – язвительно усмехнулась Аспария. – А если даже ты каким-то чудом уцелеешь, с чего Круму отдавать тебе такую хорошенькую девку? Вы вдруг стали закадычными друзьями?
– Конечно, мы друзья. Нас связывают… мужские дела, которые я не стану обсуждать с женщиной.
– Мужские дела? Ты позволил совать их себе в зад? – Пронзительный смех Аспарии отразился от стен пещеры.
Видар сплюнул.
– А твой зад насколько широк? Сколько мужей у тебя уже было? Три, верно? Я потерял счет.
– Не моя вина, что они хотели убивать друг друга. Да и ты оказался в выигрыше, когда я стала хатун.
– Не задавайся. В детстве ты воняла, как рыбья задница. Если теперь ты жена кагана, это не значит, что тебе не нужно напоминать, из какого дерьма мы оба выползли.
Значит, они старые друзья и приняли этот образ жизни, а не родились такими. Более того, они обсуждали личные дела и говорили по-крестейски.
Борис сказал им что-то на невыразительном рутенском. Аспария потерла запястья, как будто почувствовала себя неуютно.
В лагере воцарилась напряженная тишина. Приятная передышка. Я подогрел сухарь и начал грызть. Харл залил водой кусок сушеной говядины и разогрел в котелке на костре.
Они называли нас ягнятами, но сами оказались не лучше. Ягнята в волчьих шкурах все равно остаются ягнятами.
Аспария нарушила благословенную тишину:
– Что там варится у тебя в голове, Малак Метатель грома?
– Ничего, – отмахнулся я. – Просто думаю о том, как здорово путешествовать в такой приятной компании.
– Скорее ты мысленно роешь нам могилы, – вмешался Видар. – Лучше подумай о том, как вернуться и снова поцеловать жену и сына.
– Незачем мне все время об этом напоминать, – огрызнулся я. – Я понимаю, что поставлено на карту.
– Видар мало на что годится, кроме… – Аспария изобразила руками болтливый рот, и тень в мерцающем свете костра напомнила чудовище, пожирающее жертву.
– Зачем тогда брать его на такое важное дело? – спросил я.
Аспария ухмыльнулась:
– Важное дело? Ты так думаешь? Что может быть важного в том, чтобы умереть в холодных объятиях Падшего ангела? – Она указала на Бориса: – Он считает, что нам надо сбежать в Мертвый лес. Ни у кого из нас не осталось в Пендуруме любимых. Кроме тебя.
Только тогда я понял, о чем они все время думали: Кардам Крум отправил нас сюда на верную смерть.
– Но ты ведь жена кагана, – сказал я.
– Одна из жен, тупица. – Ее худое лицо с татуировкой в виде дерева исказилось от разочарования. – Он переспал со мной в нашу брачную ночь. Было полнолуние, а я не забеременела – и потому теперь должна доказать свою полезность каким-то другим способом. – Она взяла из миски Харла немного говядины. – Интересно, а что натворили вы, уроды, чтобы попасть сюда?
Все промолчали. Отсутствие беременности – весьма необычная причина для того, чтобы отправить жену на смерть.
– Странный вы народ, – сказал я. – Смысл брака как раз в том, чтобы вы могли продолжать попытки зачать ребенка.
– Верно. – Она пожевала кусок говядины. – Но в пророчестве сказано, что Зачинателя понесет непорочная женщина в полнолуние. Я не понесла в полнолуние, и я больше не непорочная. А значит, нет смысла пытаться снова, если верить этим лесным ведьмам.
Я никогда раньше не слышал такого пророчества. Эти язычники добавили много странного.
– Но ты ведь уже была замужем. – Я тоже взял говядину из миски. Она была жесткая. Невзирая на отсутствие специй, она, несомненно, доставила мне удовольствие.
– Впервые испив манны с дерева, я родилась заново и стала невинной. Не важно, что я делала до этого. В глазах Сакласа я была девственницей.
