Внутри моей металлической руки пульсировало масло. Я наполнил им ладонь, и, когда открыл ее, на ней сформировалось копье из молнии. Я замахнулся, прицелился и метнул его в цветок.
Он широко раскрыл беззубый рот и выпустил целое облако зеленых букв. Буквы врезались в мое копье, превратив его в пепел.
Пепел не нанес Падшему ангелу никакого урона. Рот существа снова открылся и на этот раз исторг ледяной смех, пробравший меня до костей. И новые буквы.
Они устремились ко мне. Я нырнул за большой дуб. От удара букв он отрастил множество человеческих рук, пытавшихся схватить меня. Я перекатился на бок, едва избежав острых как нож ногтей. Я обрушил на каждую из рук удар грома, обуглил их и поджег ствол дерева. Оно закричало, как умирающий ребенок.
К моему все увеличивающемуся ужасу, одна буква задела мою ногу. Я не понял, впитал я ее или нет, однако не почувствовал в себе никаких изменений.
Ахрийя говорила, если тебя перепишут, ты этого не узнаешь. Кем бы ты ни стал, это может казаться странным, но все будет выглядеть так, будто так было всегда. Переписывание происходит не здесь и сейчас, а скорее в начале времен.
Из-за близлежащего трупа показалась Аспария и подошла ко мне. Ее лицо было покрыто копотью. Она вытащила из колчана стрелу из ангельского металла.
– Ты еще жив, – сказала она.
– Похоже на то. – Я указал на мерзкое существо. – Давай попробуем ударить по нему одновременно.
Идеи получше у меня не было.
Аспария кивнула, вытерла копоть с ресниц и наложила на лук черную стрелу.
Я наколдовал еще одно копье и метнул его в Падшего ангела, а Аспария выстрелила.
Пасть твари выпустила достаточно зеленых букв, чтобы поглотить обе наши атаки и превратить их в пыль. Существо рассмеялось и изрыгнуло в нашу сторону новый поток странных букв.
Мы были к этому готовы и успели спрятаться за расплавленным валуном. Он поглотил все буквы и превратился из камня в золото.
Но он же всегда был золотым, разве нет? Конечно же да. Я заметил сверкающий камень, когда подходил к озеру. Он казался таким же странным, как та мерзкая тварь, и я помнил свою мысль, что нужно забрать его домой.
Ничего не изменилось, и все же, кроме зеленых букв, ничто не могло бы объяснить существование валуна из чистого золота. Предполагалось, что он отвлечет нас?
Не время быть одураченным. Чтобы победить Падшего ангела, мне требовалось что-нибудь посильнее. Только Кровавая звезда могла дать мне что-то, чему он не сможет противостоять.
Я смотрел, как Харл и Видар пронзают копьями нескончаемый поток цветочных тел. Мы все уже впитали несколько зеленых букв, не так ли? Не слишком ли поздно спасаться от изменений?
Падший ангел открыл рот. От его ледяного смеха дребезжали кости. Дым тянулся в нашу сторону, и дышать стало невероятно трудно. Из огня в мою руку полетела буква. Я смахнул ее металлическими пальцами, словно жука.
Раздался вопль. Учитывая, что я видел всех, кроме Бориса, должно быть, это был он. Я поспешил на звук, рассекая цветочные тела мечом.
Борис лежал на земле и пытался уползти от массы летающих цветочных тел.
– Укройся где-нибудь.
Пока Борис отползал за какой-то пень, я выпустил по телам стрелы-молнии. Гром уничтожил тварей, и полетели буквы. Я прихлопывал их как комаров.
Снова крик.
На этот раз Харл. Он болтался в воздухе.
Одно из цветочных тел схватило его. Я мог бы уничтожить тварь, но тогда Харл упадет и переломает все кости.
– Кто-нибудь, поймайте его! – выкрикнул я.
– Сейчас! – Видар подбежал к нужному месту.
Я выпустил стрелу-молнию, и Харл с криком рухнул прямо в руки Видара.
– Мать твою!
С берега озера донесся еще один вопль.
Изо рта Падшего ангела выросло щупальце, обвилось вокруг ноги Аспарии и повалило ее на землю. Она закричала.
Я метнул в щупальце молнию, но оно изогнулось, уходя от удара, и потянуло Аспарию к озеру.
Она ухватилась за ветку дерева. Я сотворил меч и поспешил вперед разрубить щупальце. Оно снова потянуло Аспарию, заставило ее разжать руки и утащило за пределы досягаемости.
Теперь существо держало ее над озером. Если бы только я мог ходить по воде, отправил бы эту мерзость обратно в ад.
Мне было не добраться до Аспарии, но, если я ничего не сделаю, ее наверняка ждет судьба хуже смерти. Существо не интересовали убийства. Нет, его интересовало созидание. Изменение нашего мира в соответствии с его представлениями. Я не хотел знать, во что оно превратит Аспарию.
Я кашлял от дыма, а мои измученные конечности вот-вот могло свести судорогой.
– Помоги мне спасти ее, – сказал я, ни к кому не обращаясь.
Мои глаза сами собой закрылись. В бескрайних глубинах тьмы, в кольце мертвого света, образованного из трупов целых миров, висела Кровавая звезда. Ее оболочка была до невозможности черной, а сердцевина существовала отдельно от нас, наблюдая за нашими рождениями и смертями одновременно.
Несчетное количество зеленых светлячков рисовало на ее поверхности буквы. Эти буквы просачивались сквозь время вперед и назад и прорывались сквозь покров, отделявший нас от звезды.
