Другим деревьям и камням, на которые налетели рассыпавшиеся буквы, досталось не так сильно. Где-то обесцветилась кора и теперь напоминала скорее пальму, чем березу, какие-то камни изменили цвет и текстуру, и теперь казалось, что они не из этого леса.
Как и в наших, человеческих языках, одни буквы казались страннее других.
Глубоко в Мертвом лесу затрещали ветки. Вдалеке замерцали зубчатые призрачные силуэты.
Но они двигались слишком гладко. Скользили, будто не касаясь ногами земли.
– Эти ублюдки умеют летать? – пробормотал Видар.
К нам плыли четыре тела, покрытых цветами, а вокруг них вращались зеленые буквы. Между нами и ими стоял Голф, и я хотел крикнуть, чтобы он убрался с дороги. Но, как только они прошли сквозь него, я позабыл его имя.
Теперь к нам плыло пять покрытых цветами тел. Но ведь их с самого начала было пять, с чего вдруг я так потрясен и охвачен ужасом?
Масло в моей железной руке закипело. Я метнул молнию в ближайшее тело. Когда из него посыпались буквы, мы спрятались за деревьями.
Отовсюду появлялись все новые силуэты.
Пока я метал в них молнии, Аспария подожгла мертвый куст. Она зажигала от него деревянные стрелы и пускала в покрытые цветами тела.
Как я и ожидал, ее стрелы всего лишь превратили их в пылающие, покрытые цветами тела. Ее огонь годился для приготовления еды. А мой мог зажечь солнце.
Тела поднимались над мертвыми деревьями, а затем обрушивались на нас. Я превращал их в уголь своим громом, и буквы летели вниз.
Мы нырнули за деревья и валуны. Буква ударила Бориса по голове, но он ничего не заметил. Я не увидел в нем никаких изменений.
Аспария продолжала пускать стрелы. Они красиво разлетались с объятыми пламенем наконечниками. Когда я снова раскрыл ладонь, то обнаружил на ней не шар, а стрелу из молнии.
Она взметнулась с моей руки, подобно ракете Орво, и ударила в землю. Сосредоточься. Стань лучше. Я вызвал еще одну молнию-стрелу и выпустил в цветочное тело. Гром превратил его в угли. Но их летело к нам слишком много. Мне требовалось нечто большее.
Когда я раскрыл ладонь в следующий раз, на ладони лежала целая гора стрел-молний. Каждая полетела туда, куда нужно. Гром обращал цветочные тела в пепел. Дождем сыпались буквы.
Что еще я могу наколдовать?
– Вы все для меня обуза, – сказал я своим спутникам. К нам плыли все новые тела, задевая ступнями верхушки деревьев. – Отступите и дайте мне разобраться с ними самому.
– Мы можем прикрывать тебе спину.
Аспария опустила лук. Возможно, наконец осознала тщетность своих усилий.
Далекий гул затих, оставив за собой нестройную тишину и потрескивание пламени. А потом кто-то засмеялся.
Цветочные тела продолжали прибывать. Кто знает, сколько их? Масло в моей руке когда-нибудь закончится, и мы окажемся безоружными. Лучше покончить с этим безумием, отрубив ему голову. Убив того, кто только что смеялся.
– Вам всем нужно убраться отсюда, – сказал я.
– Куда? – Аспария указала на цветочные тела, преграждавшие путь из ущелья.
– Не ходите за мной. Позаботьтесь о своей безопасности.
– Почему? Что ты задумал?
Поспешно выбравшись из укрытия, я побежал глубже в чащу. Я пускал стрелы-молнии в бесконечные цветочные тела, не забывая держаться поближе к большому дереву, чтобы укрываться от букв. Иногда дерево, за которым я прятался, на глазах меняло цвет или текстуру, и в тот же момент я задумывался, всегда ли оно было таким.
Я подошел к озеру. Его окружали расплавленные скалы, а от воды поднимался пар. В центре озера стоял одинокий красный тюльпан, раз в десять выше меня.
Непохоже, чтобы этот тюльпан можно было легко сорвать. Жилы на его стебле неуклонно утолщались, превращаясь в шею, на которой крепилась гигантская человеческая голова. Беззубый рот искажала вопящая улыбка. На лбу и щеках отпечатались лица поменьше, измученные и истерзанные, жаждавшие оказаться где угодно, только не в море душ этого существа. Волосы этой мерзости состояли из гигантских красных лепестков с зубами по краям, ронявшими гной. Я слишком долго смотрел на Падшего ангела и вдруг почувствовал, как внутри головы змеевидная рука тянет глазные яблоки.
– Сзади! – пронзительный выкрик Аспарии вывел меня из транса.
Я обернулся и увидел целую армию цветочных тел совсем рядом. Я сжал кулак, молясь, чтобы в нем появилось нечто по-настоящему смертоносное.
Когда я раскрыл ладонь, молнии между пальцами сформировали рукоять меча. Я сжал ее. Из рукояти вырос грозовой клинок вдвое длиннее моего обычного меча. Он ничего не весил, и я размахнулся, срубая деревья и цветочные тела, окрашивая мертвый лес громовыми раскатами.
Вокруг все пылало. Я задыхался от дыма и надеялся, что мои спутники движутся прочь от огня, а не приближаются к нему. По крайней мере, он послужит препятствием между ними и Падшим ангелом.
Я отступил к озеру и повернулся к гигантскому получеловеку-полуцветку. Он стоял на воде, и его жилы пульсировали. Как он додумался принять эту жуткую форму? Зачем смешивать цветок и человеческую голову? Это насмешка над нами и тем, что мы считаем красивым?
