Если бы он не проводил с ней столько времени, никому бы и в голову не пришло искать связь между лордом Хавьером и отсутствующей мисс Оливер.
Того, что случилось, могло бы не быть. Все было в его руках. Он имел возможность предотвратить катастрофу. Но слух уже был пущен, как поезд под откос, и крушение неминуемо. Есть лишь один шанс из ста избежать катастрофы. Если он будет действовать стремительно и безошибочно точно. Если он будет вести себя так, словно не чувствует, как содрагается под ним земля.
Хавьер приступил к выполнению плана немедленно. Он был учтив с гостями, поддерживал разговор то с одним, то с другим, заботился о том, чтобы у всех было что выпить. И Улыбка с большой буквы исправно ему служила.
Хавьер великолепно играл роль придворного фигляра. Он отломил ветку от куста омелы (разумеется, не от того, который нашел с Луизой; их с Луизой куст был сакральным, неприкосновенным) и с шутовским поклоном вручил ее Пеллингтону, вытянув из добродушного парня улыбку. Еще немного ласки и внимания, и Фредди будет готов был простить Хавьеру моветон. Лорду Везерваксу вполне хватило обещания хозяина угостить его после ужина, припасенным для особого случая сортом бренди.
А для Локвуда – ничего. Он демонстративно игнорировал любые замечания маркиза, мимикой давая понять, что считает ниже своего достоинства реагировать на пошлости и вульгаризмы. Хавьер очень надеялся на то, что остальные гости последуют его примеру, повинуясь давней привычке.
Когда Уиллинг объявил о том, что ужин подан, все гости плавно перетекли в столовую. Хавьер плыл в потоке, непринужденно болтая со всеми и с каждым. Ему очень хотелось верить, что в море этих пустых разговоров удастся потопить терзавшие его раздумья. Хавьер сделал для себя одно страшное открытие: как бы искренне он ни сожалел о том, что вольно или невольно втянул мисс Оливер в водоворот сплетен, в глубине души он был рад тому, что эти люди узнали: его с ней кое-что связывало, пусть и временно.
После бесконечной череды гастрономических удовольствий, после того, как джентльмены, насладившись портвейном и сигарами, присоединились к дамам в гостиной, пришла пора традиционных игр. До наступления Нового года оставалось два дня. Дни стояли пасмурные, и настроение Хавьера вполне соответствовало погоде.
Однако он понимал, что сейчас не время демонстрировать унылую мрачность, особенно с учетом того, что Локвуд неусыпно следил за ним, выжидая, когда Хавьер оступится и даст слабину. И потому, дабы не дать тоске поселиться среди гостей, Хавьер следил за тем, чтобы огонь в камине горел ярко и чтобы горячего вина, божественно пахнувшего пряностями, хватало на всех. Сегодня после ужина было решено сыграть в «визжащего поросенка». Правила игры состояли в том, чтобы плюхаться друг к другу на колени и громко визжать, что обещало игрокам много приятных моментов.
Когда-то Хавьер считал себя гедонистом, но сейчас решительно не мог понять, что приятного в том, чтобы по-поросячьи визжать, находясь на коленях того, кого едва знаешь.
– Лорд Хавьер! – в один голос окликнули две семейные пары, регулярно обменивающиеся партнерами. – Придумайте для нас новую игру.
Леди Уэзерби хищно улыбнулась ему и кокетливо провела указательным пальцем по упругому темному завитку на виске.
– Мы очень верим в ваши… таланты. Возможно, вы могли бы поставить на… кого-то из нас?
Неужели эта женщина не может произнести предложения, не делая бесконечных пауз между словами? Понятное дело, ей такая манера кажется соблазнительной, но даже в шутку Хавьер не согласился бы на то, чтобы стать у них пятым.
– Прошу прощения, миледи, но, кажется, устроительница нашего праздника меня зовет. – Хавьер окинул долгим одобрительным взглядом пикантные формы леди Уэзерби и был вознагражден кокетливой улыбкой. Все прошло удачно. Он прощен.
Его гостями было нетрудно манипулировать. Он с легкостью мог повести их туда, куда считал нужным, навязать им свои убеждения и заставить отказаться от собственных. «Покажи, что нам следует о тебе думать», – словно блеяли они.
И посему граф демонстрировал гостям то же, что и всегда: готовность слегка пощекотать нервы, сгладить острые углы. С той лишь разницей, что теперь у него была иная цель – убедить их в том, что лорд Хавьер остался прежним, только чуть добрее, чуть снисходительнее, чуть лучше, чем раньше. И что эта слегка улучшенная версия лорда Хавьера была достойна их доверия.
Что он будет делать дальше, Хавьер даже не представлял. Из всех даров, преподнесенных ему Луизой, остался лишь один – ее вера в то, что он способен на большее.
Хавьер подошел к миссис Тиндалл, похлопал ее по руке, прекрасно понимая, что леди Уэзерби за ним наблюдает, после чего с чувством исполненного долга направился в дальний угол комнаты, где со вздохом плюхнулся на диван.
В этой части гостиной царил полумрак. Хавьер не сразу разглядел сидящую на другом краю длинного дивана синьору Фриттарелли. Очевидно, синьора воспользовалась лампой, чтобы прикурить тонкую ароматную сигару, после чего затушила фитиль.
