- Журналисты называют это шокирующим поворотом событий, - вкрадчиво-шелковым тоном сообщил он.
- Я был слишком занят, чтобы обращать внимание на прессу. Праздновал победу Джона.
- На голосовании его пожалели, что неудивительно. Его ведь раз за разом обходил другой номинант. Так что сантименты были целиком на его стороне.
- И почему бы это сантиментам быть на его стороне, Джим? Быть может, потому, что все почувствовали несправедливость в том, что его обходил тот номинант, который поливал своего соперника грязью на национальном канале? Если так, то едва ли эти самые сантименты можно счесть неоправданными.
Джима, похоже, этот выпад совершенно не задел. Он покачал головой, будто выражая сочувствие некому трагичному событию.
- Мне больно видеть тебя таким, Шерлок. Когда-то ты был той силой, с которой приходилось считаться. Был у руля. Был независим. Тебя не заботили никакие сторонние соображения. Единственное, чему ты служил – работа, а единственным твоим хозяином было искусство. Нельзя быть слугой двух господ, Шерлок. Боюсь, что ты, увы, потеряешь сам себя в этих… чувствах, - поежившись, он наклонился ближе. Всякая приветливость исчезла, теперь в его глазах была лишь подлинная жестокость. – Карьера твоего Джона обречена, мы с тобой оба это понимаем. Я знаю слишком многих в этом городе, Шерлок, и я знаю слишком много о том, что они из себя представляют. Для него не найдется роли. Его вышвырнут за борт, и тебе придется поддерживать его на плаву, пока не вышвырнут за борт и тебя. Как по-твоему, долго ли тогда протянет ваша крохотная революционная любовь?
Шерлок поднял бокал.
- Пока смерть не разлучит нас, - сказал он. – А Джон – из той породы людей, что держат слово, - он ушел, довольный нанесенным coup de grace, но чем дальше он удалялся от Джима, тем сильнее становилось беспокойство. Твою мать, что я натворил?
Джон встретил его на полпути к их столику.
- Вот ты где. Похоже, тебе достался бармен-копуша, какого еще свет не видывал!
- Столкнулся с нашим старым другом Джимом.
Джон возвел глаза к потолку.
- Думаю, теперь я могу спокойно махнуть на него рукой.
- Кажется, я проболтался ему, что мы помолвлены.
Улыбка Джона примерзла к лицу.
- Эм, - он медленно выдохнул. – Просто… взял и сказал?
- Не прямо. Скорее намекнул.
- Признаюсь, не с ним бы я хотел делиться этой новостью в первую очередь.
- Знаю. Мне жаль, родной.
Джон пожал плечами.
- Ну, не то чтобы мы планировали держать это в тайне. Просто чем скорее сообщим Ирэн, тем лучше.
- Кажется, я по-прежнему устраиваю незапланированные срывы, после чего у нас не остается никаких иных вариантов.
- Твои срывы толкают нас туда, куда мы и сами хотели пойти, так что не нужно самобичевания.
Шерлок улыбнулся.
- Твоя способность с улыбкой принимать и разбираться с последствиями моей временами невозможной социальной глухоты, не перестает меня поражать.
- У тебя есть и положительные качества.
Шерлок оглядел его с головы до пят.
- Кажется, я забыл сказать, что ты смотришься прекрасно, как никогда.
Джон слегка порозовел.
- Спасибо. Быть в обществе кого-то столь сногсшибательного, как ты, несколько царапает самолюбие.
- Даже если бы я принимал в расчет собственную привлекательность – пусть это и не так, – подобные вещи со временем уходят в прошлое. Ты же обладаешь теми качествами, которые так и останутся неизменными… а я пожинаю плоды этого каждый день.
Джон сжал его ладонь.
- Это верно для каждого из нас, до конца жизни, - сказал он.
- Да, - Шерлок улыбнулся и притянул его к себе. Он ощутил, как обхватила его рука Джона, и закрыл глаза. Все мысли о Мориарти, Оскаре, проблемах с карьерой ушли, растворились. Остались лишь он сам, Джон и та вдруг открывшаяся перед ними дорога, по которой они пойдут вместе.
***
Домой ехали молча. После какофонии, заполнявшей последние двенадцать часов, лимузин казался тихим пристанищем. Они не говорили ни слова, просто сидели, тесно прижавшись друг к другу. Шерлок обнимал Джона за плечи, а тот положил ладонь ему на бедро и поглаживал большим пальцем шерстяную ткань. Когда лимузин остановился у особняка, он вздохнул.
- Наконец-то дома, - сказал он и покрутил в руке свой Оскар. – Куда его поставить?
- Куда захочется.
- Нужно попросить переслать сюда из Лондона твой, можно будет сделать подпорки для книг.
Шерлок рассмеялся.
- А меня всегда так и подмывало им дверь подпирать.
- А если я приделаю к нему цепочку и на шею повешу, уже чересчур будет? – поинтересовался Джон, когда они шагнули через порог.
- На твоей шее это скажется не лучшим образом, - нагнувшись, Шерлок прижался губами к ее основанию. – А я очень люблю твою шею, - промурлыкал он, понизив голос – вернейший способ переключить мысли Джона на секс.
Застонав, Джон поставил статуэтку на столик в прихожей, развернулся и, обхватив лицо Шерлока ладонями, крепко его поцеловал. Он прижался теснее, втянул нижнюю губу Шерлока в рот, а затем слегка отстранился.
- Боже, я об этом весь вечер мечтал, - прошептал он, задевая его губы своими. – В жизни тебя сильнее не хотел.
