— Думаю, для начала я поступлю, как Парвати Патил — заведу себе пару любовников, — она невольно покраснела под его излишне серьёзным взглядом и тут же виновато добавила: — Замужество это уж очень кардинально.
— И всё же, — с неожиданной настойчивостью повторил Снейп, — что если вы не вернётесь?
— Я вам обязательно напишу, — пообещала Гермиона, — как только устроюсь…
Она ещё раз улыбнулась — мягко и на этот раз немного расстроенно — и, кивнув ему на прощанье, решительно направилась вверх по лестнице.
А Снейп, сцепив руки за спиной, так и остался стоять внизу, молча глядя ей вслед.
«Надо было сказать что-то ещё», — с внезапной досадой подумали оба.
И в ту же секунду лестница под ногами Гермионы протестующе скрипнула и, превратившись в подобие магловского эскалатора, решительно поползла вспять.
— Как глупо! — отчаянно краснея, воскликнула Гермиона, вновь оказавшись прямо перед Снейпом. — Хогвартс, похоже, никак не успокоится.
— Может, замок просто не хочет, чтобы вы уезжали? — без тени улыбки спросил Снейп.
В руках его не было палочки, и всё же… всё же…
— Это ведь сделал сейчас не Хогвартс? — растерянно спросила Гермиона.
— Нет, Гермиона, — ответил Северус, делая решительный шаг к лестнице. — Это не Хогвартс. На этот раз — это я.
— Но… Мерлин, как?
— Говорят, когда мужчине есть, ради кого творить волшебство, — негромко сказал Снейп, осторожно беря её за руку, — он способен стать самым могущественным магом во Вселенной.
Гермиона на секунду зажмурилась, внезапно почувствовав, как бешено рванулось куда-то сердце. Снейп пах травами и горьким, едва ощутимым ароматом пепла, и ей отчаянно захотелось вцепиться в его руку и не отпускать.
— И всё же мне нужно ехать, — в невольном смятении сказала она.
— Я знаю, но вы забыли кое-что сделать перед отъездом.
— Что?
— Мелочь. Но это было бы отличным началом вашей новой жизни, прежде чем вы решите завести сразу двух любовников и отправиться на остров Пасхи.
Гермиона удивлённо смотрела на него, явно не понимая, к чему он клонит.
И Снейп с едва заметной мягкой усмешкой тихо сказал:
— Мой нос. Помните? Вы хотели выяснить, не мешает ли он мне целоваться…
Гермиона растерянно ахнула, и Северус, наклоняясь, притянул её к себе.
— Я ведь знаю теперь все ваши желания, Гермиона, и все ваши самые смелые и сокровенные фантазии, — сказал он, настойчиво вовлекая её в поцелуй.
И Гермиона, отдаваясь теплу его рук и жару поцелуя, успела подумать лишь об одном:
«Что если и правда всем им теперь суждено начать исполняться?»
